– Все. Я ушел. Веди себя хорошо.

Он быстро вышел из палаты, а Марина без сил опустилась на кровать. Она только прикрыла глаза, что успокоиться и все обдумать, как моментально погрузилась в сон.

Утро началось с нежной ласки мочки уха. Это одна из самых чувствительных зон. Как приятно... негромкий шепот:

– Просыпайся...Мариш...

– Что?

Все еще пребывая в легкой неге, Марина приоткрыла глаза и судорожно вздохнула: буквально в паре миллиметров от ее лица была улыбающаяся довольная Димкина физиономия.

– С добрым утром. Будить тебя так довольно приятно.

– С добрым.

Марина осторожно отвела его лицо и медленно села.

– Я сейчас.

– Конечно.

И неожиданно Дима, поддерживая ее за талию, довел до двери туалета.

– Просто помогаю. Сама там справишься?

– Как-то справляюсь.

– Не сомневался. Если что зови.

Марина предпочла промолчать и просто закрыла за собой дверь. Так, она собиралась вчера подумать, но не успела, слишком вымоталась и физически и душевно. Что делать? Как быть?! Медленно, но неуклонно поднималась паника.

Одной рукой управляться было крайне неудобно, да еще и нервы. В итоге Марина запуталась в футболке, в попытке протереть тело влажной губкой, пока нет возможности принять душ.

– Проклятье...

– Мариш, все нормально?

– Нет. Я запуталась.

Дверь осторожно открылась, и в маленький санузел заглянул Дима.

– Тихо. Не нервничай, сейчас я тебя выпутаю.

Он осторожно и бережно высвободил обе руки и расправил одежду.

– Вот и все. Что-то еще?

– Нет, - тихо и обиженно.

– Хорошо. Пойдем в комнату, там посвободнее. Хотя мне и здесь нравится.

Он снова привлек к себе несопротивляющуюся девушку и медленно вывел в палату. Только сейчас Марина заметила, что ниже его на целую голову.

– Я принес настоящую отбивную на завтрак, - искушающем голосом сказал он.

– А мне можно?
– не поверила Марина.

– Можно. Врач разрешил, только с условием хорошо переживать, а не глотать целиком.

– Ура. Поем нормально.

Снова устроившись на кровати и закутавшись в одеяло, она посмотрела на Диму и ... покраснела. Заметив это, он добродушно рассмеялся:

– С чего такая реакция? Или надо спросить, что ты представила?
– его голос понизился на пару тонов, став интимным.

– Это у тебя такие пошлые мысли. Я просто пытаюсь сориентироваться в ситуации.

– Ах, это... ладно, как бы верю.

– Ты неправильный, - улыбнулась Марина, садясь и протягивая здоровую руку к Диме.

Тот охотно устроился рядом.

– Это еще почему?

– Вот и я думаю - почему?
– она осторожно обняла его и прижалась, положив голову на плечо.
– Ты умудрился поставить все с ног на голову. Что мне с тобой делать, а?

– Любить?

– Пошляк...

– Вообще я о возвышенном, - со смешком признался он.
– Это ты о чем-то непотребном.

– Дим, мы слишком разные, ничего не выйдет. Тебе нужна молодая, длинноногая ...

Неожиданно он заставил ее замолчать, коснувшись пальцем губ:

– Мариш, не обижай меня и не унижай себя. Мне нужна ты, а не абстрактная кукла.

– Дим...

– Только без этого учительского тона, - строго прервал он.

– Хорошо. Как хочешь. Давай попробуем, но мое мнение ты знаешь...

Она не успела закончить весь пришедший в голову монолог, как он заставил замолчать поцелуем. Нежность - страсть - и снова нежность...

И тут в палату вошла сестра:

– С добрым утром.

Немолодая женщина в немом удивлении смотрела открывшеюся ей картину. Марина смутилась, а Дима, как ни в чем не бывало, поздоровался:

– И вам доброго утра. Вы просто так зашли?

– Скоро завтрак, а после него надо будет поставить капельницу.

Медсестра с нескрываемым интересом изучала обоих.

– Ясно. Принесите завтрак сюда, пожалуйста.

– Но...

– Пожалуйста, - с заметным недовольством повторил он.

– Хорошо.

И медсестра вышла.

– Знаешь, какие слухи теперь поползут?

– А тебя они волнуют?

– Нет, но ...

– Значит волнуют. Я разберусь.

Тут он посмотрел на часы и с извинением сказал:

– Мариш, прости, пожалуйста, мне надо ехать. Мы давно договорились об этой встрече, и переносить ее...

– Дим, езжай. Я никуда отсюда не денусь. Честно.