– Ангелина, что с тобой?!
– Дайя бросился ко мне, - покажи руки.

Парень отодрал мои ладони и развернул их вверх. Кожа выглядела таким образом, точно на нее вылили серную кислоту. Но и это не было самым страшным зрелищем. Мы с Дайя не отрываясь наблюдали за тем, как постепенно сходили покраснения и кожа заживала на глазах.

– Я вправду оборотень, Дайя...
– начала я бессвязно бормотать.
– Все сходится. Бабушкино зеркало в серебряной оправе... Мои раны моментально заживают... Я скоро превращусь в животное... Я...Я...

– Я не допущу этого, мы что-нибудь придумаем...
– пытался успокоить меня молодой человек.

– Нет, это неизбежно! Выброс адреналина - и я тоже стану зверем. Дайя, я - животное!
– я глядела на свои руки с таким видом, словно сейчас они превратятся в когти и покроются мехом.

– Киса, не сходи с ума. Поедем на Виртус. Там что-нибудь придумают.

– Дайя, ты же сам понимаешь: Фатумы ничем не помогут, - безнадежно ответила я, - да и не должны. Марат передал мне свою учесть - я должна продолжить его миссию. Вот, что он имел в виду. Я должна отправиться за его дневником. Дайя, телепортируй меня к тайнику.

– Киса, хорошо, успокойся, - Дайя усадил меня на кровать и поцеловал в лоб.
– Мы обязательно отправимся туда. А сейчас ты должна собраться мыслями. Я здесь приберусь, и мы отправимся в джунгли. Хорошо?
– Он говорил так, точно я была какой-то душевно больной или с сильными отклонениями.
– Сходи, завари чайку. Я сейчас подойду. Постарайся вести себя спокойно, чтобы мама ни о чем не догадалась.

Я молча кивнула и двинулась в сторону двери, как натолкнулась на маму с Маратом на руках.

– Что случилось? Что за крики и ругань?
– тревожно поинтересовалась она.

– Я зеркало разбила, - виновато сообщила я как можно более правдоподобно.
– Извини, пожалуйста.

– Боже, только этого не хватало. Только ведь домой приехали, уже катастрофа, - развела родительница руками.
– Мама такую истерику поднимет, если узнает.
– Потом подумав, добавила: - Если узнает, конечно.

– Ага, "если" - это хорошее слово, - согласилась я, зная отношение Антонины к собственной матери. Именно поэтому зеркало стояло в моей комнате, а нее ее.
– Чая хочешь?

– Было бы неплохо. В последнее время у меня жутко болит голова, - запричитала мама.
– Странно как-то в последнее время все происходит.

Со дня рождения Марата прошла неделя. Все это время мы с мамой лежали в больнице, восстанавливая силы: она от рождения ребенка, я чисто для профилактики. Наша семейка изрядно потрепала нервы сотрудникам больницы. Не успели мать и ребенок неожиданно ожить, как старшая дочь впала в клиническую смерть. Мое бездыханное тело пытались реанимировать, но безрезультатно. Когда врача забросили попытки измываться надо мной, внезапно я очнулась.

Врачи не отпускали нас, целую неделю заставляя ходить на анализы и всевозможные исследования. В конце концов не обнаружив никаких аномалий, нас выписали из больницы только сегодня утром.

За это время Дайя с Винем успели заменить обратно все дверные замки и стереть руны. По просьбе Марата они также забрали из джунгли Дейну с Ява и привезли к нам.

Все эти перемены случились так внезапно, что мои родители даже ничего не возразили против пополнения в семье. Минь целыми днями пропадал на работе, а потом в больнице, поэтому маленькими оборотнями, в основном, занимался Винь.

– А где Дейна?
– спросила мама, усаживая Марата в детский стульчик, и принялась готовить брату кашу.

– В ванной. А что такое?

– Очень странная девочка, - задумчиво произнесла мама.
– Замкнутая что ли...

– Да, есть немного, - согласилась я, разливая по чашкам чай.

А что девочке остается делать, если она прожила в джунгли столько лет без друзей и подруг? Единственной компанией оставались домочадцы и бесчисленные книги, на которые не скупились оборотни.

– Слушай, только ты не заметила...
– мама осеклась, старательно подбирая слова, - что она тебя вроде... недолюбливает.

– Что?
– От напряжения я вздрогнула и разлила на стол кипяток.
– Что ты имеешь в виду?

– Я с ней сегодня впервые увиделась, но заметила, что в твоем присутствии она как будто еще больше закрывается... Где, ты сказала, сейчас ее брат?

Я сжала стакан так крепко, что костяшки пальцев побелели. Мы замолчали. Я поняла, что так больше длиться не может.