Кири осторожно прикоснулась к плечу. Глаза её расширены, белки блестят. Как бы не увидели “чёрные”…

Эта мысль тут же исчезает: одна из фигур, не нарушая общего ритма движения, направляется к кустам, где укрылись беглецы.

Быстрый взгляд на Кири - та держится молодцом, хотя глаза расширены в неподдельном ужасе.

Она что-то прошептала. Что - Смагин не понял, но ему показалась, она поняла, что это за типы. И они явно не нравились его женщине, а в этом мире за такое и убить не грех.

То ли шепот Кири выдал их, то ли ночные колдуны почуяли чужаков, но коловращение мертвого танца остановилось.

– Хаар-хайраррын-гур!!!
– выкрикнул с ненавистью и отвращением старший из них - широкоплечий, крупноголовый, с лохмами волос, ниспадавших на плечи.

Он единственный из всех был не в капюшоне, и воздел руки к черным небесам. Как показалось Анатолию, вокруг его кистей промелькнул сиреневый отсвет…

– Паргу-уум!
– взвыли остальные.

Язык был незнаком солдату - даже похожего слышать не доводилось. Но и без перевода было понятно - ночные гости явно недовольны появлением чужаков в месте своего поклонения и твердо намерены покарать святотатцев.

Как по команде рассыпанные в замершем хороводе люди выстроились в шеренгу, в руках появились короткие широкие кинжалы.

С промелькнувшим облегченным боец обнаружил, что врагов меньше, чем казалось - всего полдюжины или около того.

Как ни странно, Анатолий не испугался. Вернее, почти не испугался. Как никак он был солдатом! И сейчас спокойно и быстро прикидывал их шансы.

То, что это маги или кто-то вроде того, понятно. Но маги обычно не творят свои заклятия тайно и толпой! Жрецы или шаманы? Это, пожалуй, ближе к истине.

Если шаманы - скверно. От этих можно ждать любой неприятной неожиданности…

– Выходить!!
– высоким, как у кастрата, голосом заорал старший на ломаном всеобщем, приказывая нарушителям чистоты обряда покинуть убежище.

От Смагина не укрылось, что противники двигаются как-то слегка заторможено, и выглядят вообще не лучшим образом. Вероятно, прерванный ритуал забрал у них немало сил, а может они вообще пока что до конца не сообразят, на каком свете находятся.

– Выходить!
– вновь проверещал главарь “чернобалахонников”.

Их противники толком не знали, с кем имеют дело. Да какая разница? У них превосходство и численное, и (парень кинул взгляд на продолжавшегося бесноваться главаря и двух ближайших к нему людей - те знакомо сложили ладони домиком) магическое…

Однако на рожон не лезут. Сам бы он, наверное, уже приказал обшарить заросли и выволочь наружу наглецов. Но вот сейчас ему-то торопиться не след. У него в рожке осталось всего четырнадцать патронов.

Ага, главарь, похоже, думал точно так же. Повинуясь его жесту, трое медленно двинулись в их сторону. Ждать больше смысла не имело.

Вскинув автомат, Анатолий нажал на спуск, поведя стволом слева направо.

Главарь и оба его ближайших помощника рухнули, отброшенные назад, на камни.

В последний момент Смагин успел убрать палец с курка, рассчитывая сберечь хоть один-два выстрела на самый крайний случай, и одновременно метнулся влево, распластываясь на каменистой земле.

В то же время девушка выпустила во врага с дикой скоростью три стрелы, но то ли не сумела прицелиться при лунном свете, то ли неведомая сила хранила чужаков - лишь одна вскользь зацепила бедро чужака.

Прогалину огласил бешеный вопль страха и ярости. Но как ни были напуганы их противники земным оружием, в бегство они не обратились.

И не стали мешкать с ответом.

Отчего-то Анатолий почуял, куда будет направлен их удар. Тем самым чувством, шестым или еще каким, которым и без всякой магии (или не без нее, кто ж знает) опытный воин чувствует взгляд целящегося в тебя врага, неважно, поверх ли тетивы или автоматного ствола. Каким охотник чует зверя, только начавшегося подкрадываться к двуногому врагу.

– Кири, берегись!
– выкрикнул он, и охотница метнулась влево, перекатившись по колючей траве.

Мимо землянина пронеслось нечто невидимое, но осязаемое, похожее на порыв ледяного ветра, почему-то пахнущего химией.

Ударил он точно туда, где только что находилась его спутница, и от этого порыва ветви опали на глазах хрупким прахом. Какая-то особо злая магия.

И моля Бога, чтоб чутье не подвело, землянин, направив ствол на чародея, надавил курок.

Чутье не подкачало - две последних пули нашли цель.