– Ну тебя, дурак, - отмахнулась я, толкнув его ладошкой в плечо. Мика тихо усмехнулся, положил планшет с моим ежедневником на крышу своей машины и, подперев задом капот, презентовал мне тягучий взгляд из-под козырька бейсболки.

– Где ты его нашел?
– повторно уточнила я.

Что-то мне это напоминает. Парковка у "Саванны", поздний вечер и наши две машины рядом... Почти как летом. Только сейчас Мика вряд ли предложит мне полететь на две недели в Сан-Франциско, как ни крути.

– Ты лучше вспомни, где ты его потеряла, - отозвался Блондин.

– Да, я растяпа, знаю. Ты мне уже миллиард раз говорил, ничего нового, - поморщилась я, подпирая задом бок своей машины напротив него.
– Потеряла и потеряла. У нас все по старой схеме? Услуга за услугу?

– Ты такая злопамятная.

Каллахен улыбался так, как мог улыбаться только он, когда рядом никого нет. Только почему раньше он мне так не улыбался? Или это Сан-Франциско немного поменяло его отношение... ко мне?

Сердце превысило лимит ударов раза в два. Дурак ты, Блондин. Со своими внезапными улыбками и смеющимися глазами. Интересно, спасает ли меня то, что сейчас темно и свет только от фонарей у заднего выхода?

– Зачем ты отказал Нику в тренировках?

– Кому?
– удивленно уточнил Мика, приподнимая брови. Он издевается?

– Рыжему.

– Ах, ему, - закивал он, заулыбавшись. И, постучав себя пальцем по козырьку, хмыкнул: - Я не отказал. Я просто сказал, что лишняя нагрузка на команду в его лице нам не нужна. У нас окружные на носу, надо готовиться. Зачем нам лишний игрок даже на запасных, который все равно до Рождества уже вернется в свой университет?

– Умеешь же красиво врать, - похвалила я, сложив руки на груди.
– Убедительно.

– То есть ты гнусно полагаешь, что я специально это сделал?

– Конечно.

– Попробуй доказать, - Мика с ехидной улыбкой развел руки.

– Зачем мне это кому-то доказывать? Мне хватает того, что я знаю, какая ты зараза на самом деле. Эгоистичная, мелочная и чрезмерно самолюбивая.

– Все-все, тссс! Ты тоже это миллиард раз говорила, ничего нового! Со сменой прически мозга не прибавляется, что поделать.

– Ну у меня он хотя бы в голове, а не в штанах, - фыркнула я.

Почему мне сейчас обидны все те же слова, что были тысячу раз сказаны до этого? Когда я к ним уже привыкну? Когда я привыкну к тому, что мы "разные уровни", как говорил сам Мика?

Никогда.

Я такая дурочка. Крашеная.

Почему я никак не могу забыть лето, хотя должна?

– Ты чувствуешь это?
– в лоб спросила я, отворачиваясь в сторону.
– То, что мы не можем общаться как раньше? Как весной? Когда мы виделись только в обеденный перерыв и исходили ядом друг на друга только чтобы снять стесс? Мы не можем стать друзьями, и не можем вернуться назад.

– Мы сейчас даже в обеденный перерыв не видимся, - отозвался Блондин сухо.

– А оно нам надо? Мы сделали друг другу фундамент для будущего и выполнили все условия сделки...
– неужели это я говорю?
– ...мы уже ничем друг другу не обязаны?

– Боже, женщина, тебя не надо было отправлять к мадам Жюстин!
– наигранно и с паническими нотками взвыл Каллахен.
– Ты стала выражаться такими странными словами, я тебя боюсь.

– А ты стал носить гейские штаны, я тоже тебя боюсь и подозреваю недоброе, - отмахнулась я.

– Чем тебе мои штаны не нравятся?
– возмутился он и надул щеки. Зрелище не для слабонервных - даже я хихикнула.
– Между прочим, сейчас это модно! Кто из нас учится на дизайнера?

– Трусы у тебя тоже от Кельвин Кляйн?

– Показать?
– встрепенулся Мика мгновенно.

– Вот уж избавь меня от этого сомнительного удовольствия!
– отшатнулась я, закрывая глаза ладошками.
– Мне домой пора. Тебе, подозреваю, тоже. Или ты по-прежнему посещаешь занятия как проснешься, не утруждая себя будильником?
– я глянула на наглую блондинистую морду сквозь раздвинутые пальцы.

– Когда как, - невозмутимо дернул плечом Каллахен.
– Когда я сплю один, я обычно тяжело встаю...

Намек был призрачным и весьма тонким. Учитывая то, что по утрам я почти всегда вижу "Астон Мартин" на парковке. Зараза.

– Тебя могила исправит, ей богу...
– покачала я головой, назидательно потрясая зажатыми в руке ключами, которые я достала из сумки.
– У тебя слишком много свободного времени, не находишь?

Мика смотрел на меня с таким умилительным лицом, как смотрят на полугодовалых младенцев, пускающих пузыри.