Нелли. Вы просто скромничаете, мисс Альма. Добрый вечер, доктор Джон! Доктор Джон!

Джон. Да?

Нелли. В той книге, что вы мне дали, слишком много длинных слов.

Джон. Справляйтесь со словарем, Нелли.

Нелли. Я справлялась, но вы же знаете, какие они, эти словари. Ищешь какое-нибудь длинное слово, а там другое длинное слово, а когда разыщешь и его, там опять длинное слово, то самое, с которого все началось.

Джон смеется.

Я к вам завтра зайду, чтоб вы мне все объяснили. (Рассмеявшись, уходит.)

Альма. О какой книге шла речь?

Джон. Я дал ей книжицу по естествознанию. Она пришла ко мне на прием и пожаловалась, что мать ни во что ее не посвящает, а ей, видите ли, надо знать — она влюбилась.

Альма. Скажите какая!.. Из молодых да ранняя! (Смеется.)

Джон. Что представляет собой ее мать?

Альма. Миссис Юэлл — местная веселая вдова. Поговаривают, она ходит на станцию к каждому поезду и сводит знакомства с коммивояжерами. Вполне понятно, что никто в городе не знается с нею, кроме немногих ей подобных, и Нелли ужасно переживает. Бедное дитя, она-то ведь ни в чем не повинна! Отец не советовал мне брать ее в ученицы — из-за репутации ее матери, но я сочла, что в подобных обстоятельствах к детям надо быть… милосердным. Не говоря уже о том, что жизнь, на мой взгляд, непостижимо сложна, и едва ли кто из нас имеет право осуждать кого бы то ни было за его поведение!

Вдалеке шипение, треск, и над головами их вспыхивает золотистый свет. Оба смотрят вверх Долгое «А-а-а-а!.» невидимой отсюда толпы. Все это повторяется время от времени в течение последующей сцены.

А вот и первая ракета! Взгляните, — рассыпалась на миллионы звезд!

Чтобы удобнее было наблюдать, Джону приходится сильно откинуться назад и широко расставить колени, так что он касается колена Альмы. Приведенная этим в странное возбуждение, она беспокойно вздрагивает.

Джон (чуть погодя). Вы что — продрогли?

Альма. Нет-нет, что вы!.. Нисколько!.. С чего вы взяли?

Джон. Вы вся дрожите.

Альма. Разве?

Джон. А вы не замечаете?

Альма. Пустяки, легкий озноб — малярия, должно быть.

Джон. У вас малярия?

Альма. Ничего серьезного, уверяю вас. Так просто, небольшие приступы — тут же проходят. (Беспечный смешок.)

Джон. Что это у вас за манера смеяться, мисс Альма?

Альма. Какая манера?

Джон пытается воспроизвести ее смех. Она снова в замешательстве смеется.

Джон. Вот-вот. Именно эта.

Альма. Вы совершенно не изменились. Ну ни капельки! Вам, как и в давние времена, доставляет удовольствие смущать меня!

Джон. Мне, вероятно, не следовало бы говорить вам, но я слышал, как вас передразнивали на одной вечеринке.

Альма. Передразнивали на вечеринке? Кого передразнивали?

Джон. Вас.

Альма. Меня?.. Как же… что во мне передразнивали?

Джон. Показывали, как вы; пели на чьей-то свадьбе.

Альма. Голос передразнивали?

Джон. Движения, жесты, выражение лица! Некоторые считают вас чуть манерной.

Альма. Загадочно!..

Джон. Да, не следовало мне все-таки говорить вам. Вы расстроились.

Альма. Ни в малейшей степени. Просто заинтригована.

Джон. И фразы вы строите как-то с вывертом. Пиротехнические эффекты… Почему не сказать просто — фейерверк?

Альма. А кто передразнивал меня на той вечеринке?

Джон (усмехаясь). Ей вряд ли хотелось, чтоб вы узнали.

Альма. Ей? Так это была, значит, женщина?

Джон. Не мужчина же, как вы думаете?