История, которую Юра, хмурясь, выслушивал в течение десяти минут, была и в самом деле обычна в своей грубой неприглядности. Он понимал это хоть и отвлеченно – потому что в его жизни такие истории были невозможны, – но ясно. И не сомневался в том, что Артем говорит правду: слишком уж все было очевидно.

История началась в июне, когда Артем вернулся из армии и бродил по Москве со счастливым ощущением от неожиданной свободы и тоскливым – от незнания, что делать дальше.

– Ну, и заехал как-то к старым друзьям, – рассказывал он. – В Бибирево. Мы же с мамой раньше там жили, в отцовской квартире. А потом, когда я в десятом классе уже учился, оказалось, что он ее продал. Как он ее мог продать, когда от него вообще ни слуху ни духу не было, куда нам из нее деваться – непонятно. Но хозяева новые явились, мрачные такие, со всеми документами. Короче, мы с мамой к ее сестре переехали, на Трехпрудный. Я вообще-то все детство там у бабушки и жил, с мамой потом только, когда она развелась уже… Ладно, это все неважно, – оборвал он себя. – Извините. Ну вот, заехал в Бибирево, а там ребята и предложили в Индонезию съездить.

– Куда-куда? – переспросил Юра. – Почему в Индонезию?

– За шмотками, – объяснил Артем. – Они барахлом торгуют на Петровско-Разумовском рынке, за товаром в Индонезию ездят.

– Ну и как Индонезия? – Юра с трудом сдержал улыбку.

– Да в Индонезию-то я не поехал. – Наверное, Артем все-таки разглядел его улыбку и невесело улыбнулся в ответ. – Я им не столько для поездок был нужен, сколько чтобы на деньги подписаться. Понимаете, если одному десять тысяч одалживать, то могут и не дать, побояться могут. А на троих уже не так много получается, по три тысячи всего с небольшим.

– И ты полез для них деньги одалживать? – поразился Юра. – Слушай, но ведь это же совсем уж для младенцев!

– А я кто тогда был? – усмехнулся Артем. – Из армии вырвался, глаза как блюдца. Это трудно объяснить… Ну, когда кажется, что все можешь и все тебе теперь – раз плюнуть! Тем более все кругом только и твердят: три штуки по нынешним временам не деньги, мы их в ноль секунд на рынке отобьем. Я им, правда, сразу сказал, что работать с ними не буду. – Артем прикурил вторую сигарету от первой. – Меня же все это вообще не интересовало. А они: не хочешь – не надо с нами за лотком стоять или там в Индонезию мотаться. Мы тебе еще и подкидывать будем за беспокойство – ну, вроде процента от прибыли. А я же их сто лет знаю, как себя, никогда мы друг друга не обманывали. – Он взглянул на Юру немного смущенно, словно понимая наивность своих слов. – Они мне сразу двести долларов дали. В общем, в первый раз, в июле, так все и получилось, как они говорили, и во второй раз тоже, в сентябре, а…

– А в третий раз сорвалось, – закончил Юра. – И сколько ты теперь должен?

– Пятнадцать, – глядя ему в глаза, ответил Артем. – Но это неважно, Юрий Валентинович, я к вам не для того пришел. Скажите Еве, попросите ее, чтобы она уехала!

Как только он произносил ее имя, голос у него менялся, этого невозможно было не расслышать. Юра смотрел в его внимательные, широко поставленные глаза и не знал, что сказать.

Он видел перед собою растерянного мальчика, не разобравшегося в людях и по-мальчишечьи влипшего в дурацкую и опасную историю. Он знал, что таких историй – тысячи, что тысячи мальчишек теперь учатся жизни подобным жестоким образом. Но он видел и другое: в растерянности своей этот мальчик боится не за себя, а за женщину, которую он любит… Это читалось в Артемовых глазах так ясно, как если бы он произнес это вслух.

– Ну хорошо, – сказал Юра, – в первый раз ты в эйфории пребывал. А во второй-то раз, а в третий? Понравилось процент получать, остановиться не мог?

– Второй раз в конце августа был, – тихо ответил Артем и отвел глаза. – При чем тут «понравилось», Юрий Валентинович?

Вообще-то Юра и ожидал услышать именно такой ответ, и спросил только на всякий случай. И так ведь все было понятно: в конце августа Ева переехала к Артему в Лефортово. И никакой друг ему, значит, эту квартиру не оставлял, а просто он снял ее и заплатил, скорее всего, вперед.

– В третий раз я вообще-то уже не поручался, – сказал Артем. – Не такой уж я все-таки лох, мог к тому времени разобраться, что к чему. Они просто сказали браткам, у которых брали: опять на троих. А те проверять не стали, не в первый раз ведь.

– И что теперь твои старые друзья говорят? – на всякий случай спросил Юра, хотя и это ему было ясно.

– Да нет их теперь! Родители их говорят: ничего не знаем, уехали куда-то, как в воду канули. Но это браткам ведь неинтересно, кто куда канул. Я-то здесь! И она здесь. А это такие люди, что…

Что это за люди, Юра и сам понимал прекрасно. И за какую сумму они способны убить не поморщившись – тоже понимал. Это тебе не нефтяные магнаты, ворочающие миллионами, пятнадцати тысяч долга для них вполне достаточно.

– А в милицию? – все-таки спросил он.

– Понимаете, это не такие деньги, чтобы в милиции стали сильно напрягаться, – объяснил Артем. – Недавно точно такая история была, ее весь рынок знает. Сходил парень к ментам, дали ему помеченные доллары, он пришел, браткам их сунул, менты выскочили – все как положено. А те: да Бог с вами, граждане начальники, какой рэкет? Он у нас деньги занимал – вот, принес, вернул. А что он вам наплел – это еще доказать надо. И все. Кому надо что доказывать? Менты деньги меченые сложили в сумку, братки им ручкой помахали. Парень через месяц исчез. Куда уж понятнее!

При всем убожестве обстоятельств история явно была тупиковая.

– А Ева откуда знает? – наугад спросил Юра. – Ты сказал?

– Да что я, совсем? – обиделся Артем. – Не знаю я, откуда она знает. Пришел домой, она плачет, в подробностях мне все это рассказывает, откуда узнала – не говорит. И уехать ни за что не хочет, в этом же все дело! Я, знаете, вообще хотел ей сказать, что… В общем, что не хочу больше с ней жить. Чтобы она обиделась и ушла. Но не смог…

– Все равно она бы не поверила, – улыбнулся Юра. – Ее вообще обмануть невозможно. Или стыдно просто? Я мальчишкой был – и то никогда не мог. Капитанская Дочка! – вспомнил он. – Так ведь вы ее в школе называли?