— А где еще выступаешь?

Палмер наморщил лоб:— Через неделю в Буффало. Затем в течение десяти дней в Бруклине, Утике и Рочестере. — Он ждал, когда босс отпустит его руку. — Джимми, ты когда-нибудь слышал мои выступления? — спросил он.

— Что это такое, Вуди?

— Мои речи как представителя банка. Слышал?

— Не уверен.

— Это очень хитрый маленький спектакль, — объяснил Палмер. — В качестве вступления я набрасываю увлекательную картину истории банков, начиная, так сказать, с сотворения мира. Вавилонские зерновые склады. Египетские коммерческие объединения. Через все века. На это, включая шутки, уходит целых пять минут. И вот я оказываюсь в нашей эпохе — горькая пилюля в сахарной оболочке, и мы начинаем сокрушительную атаку на сберегательные банки. Просто конфетка.

— Я не знал, что ты пишешь речи, Вуди.

— Я и не пишу. Их пишет…— Неожиданно Бэркхардт очень сильно сжал его руку. Палмер поморщился и отступил в сторону, освобождая ее. — Я тебе сообщу, когда буду выступать в городе, Джимми. Это потрясающе. Ты должен меня послушать.

— Как я понимаю, — сказал Бэркхардт со значением, — прежде чем выступать перед банковскими дельцами, ты тщательно отрабатываешь свой спектакль.

— Очень хорошо сказано.

— Однако хвастаться заранее не стоит, — закончил Бэркхардт, улыбаясь Арчеру.

Палмер заметил, что маленькие глаза босса снова скосились на трех мужчин в углу комнаты. Не извинившись, Палмер отошел от Бэркхардта и, подойдя к этой группе, услышал слова Арчибальда Никоса:

— …самая сущность сегодняшней экономики.

— Вы правы, конечно, — произнес Клифф Мергендал, — но при теперешнем состоянии рынка необеспеченный займ такого размера по такой низкой процентной ставке не является вопросом, который можно разрешить за один вечер.

— И кроме того, — вставил Гарри Элдер, — учитывая исключительно длительный срок на погашение займа, получается весьма сомнительный план.

С застывшей улыбкой Никос повернулся к Палмеру, как бы включая того в дискуссию. — Но конечно, — сказал он, — Палмер согласится, что воздействие подобной сделки на общественность уже само по себе является в какой-то мере дополнительным обеспечением.

— Что это должна быть за сделка? — спросил Палмер.

— Это…— Никос прикусил язык. В его больших глазах мелькнуло беспокойство.

— Вуди не занимается проблемой займов, — сказал Гарри Элдер своим высоким хриплым голосом. — Он слишком занят этой заварухой со сберегательными банками, чтобы иметь время на летучки, где мы обсуждаем банковские дела.

— Понимаю, — ответил Никос. Он минуту помолчал, затем улыбнулся:-У вас очаровательная жена, мистер Палмер. Перемена разговора была как пощечина. Палмер в ответ улыбнулся сверху вниз. — Спасибо. Я не был введен в курс дела, — сказал он, тут же возвращаясь к предыдущему предмету разговора, — но я могу попытаться сопоставить детали только что услышанного. Единственное, о чем я не могу догадаться, — так это о размере.

— Полмиллиарда, — сказал Мергендал несколько раздраженно, словно его возмущала неделовая громадность суммы.

— По какой процентной ставке? — настойчиво спросил Палмер. — Пять? Шесть?

Гарри Элдер скрипуче рассмеялся и подмигнул Никосу:— Он обставит любого из нас, Арчи.

— Пять с половиной, — ответил Мергендал тоном, в котором снова звучала жалоба на явную бессмыслицу предложения. — Это ставка льготных закладных для ветеранов, черт бы ее побрал.

— И на срок больше двадцати лет,-предположил Палмер.

— Ровно двадцать, — поправил его Мергендал. — Вам не надо никаких инструктажей.

Палмер пожал плечами и обратился к Никосу:— Вы правы в одном. Это достаточно необычно, чтобы попасть на первые полосы газет. Но я не уверен, чтобы ЮБТК расценивал рекламу как дополнительное обеспечение.

— Это было лишь неудачное преувеличение, — быстро начал Никос. — В действительности общественная реакция, которая может возникнуть в подобном случае, не сенсация для газет. Она только своего рода вотум доверия. Именно это время было бы особенно благоприятно для…

— Послушайте, — загремел голос Бэркхардта из центра комнаты.-Мы все должны быть уже в Уолдорфе. Представление начинается через 15 минут.

Палмеру показалось, что все звуки необычайно разрослись — это гости позади него начали подниматься с мест. Он посмотрел на свой стакан и сделал еще один большой глоток. — Что мне не совсем ясно, — обратился он к Никосу, повышая голос, чтобы тот его услышал, — так это кому мы должны оказать подобную любезность?

— Не валяй дурака, Вуди, — произнес Гарри Элдер. — Хочешь, чтобы я тебе поверил после того экзамена, который ты устроил мне на днях?

Палмер посмотрел на Элдера, сразу не поняв, о каком экзамене идет речь. — Нет, в самом деле, — сказал он, — я совершено серьезно.