— Вы говорите о Вестинг…?

— На данном этапе я ни о чем не говорю. Он сказал только то, что я сейчас вам передал. Ну? Какое впечатление это на вас производит?

— Но, не зная имени другой компании, как я могу что-либо ответить?

Доведенный, что называется, до белого каления, Палмер вздохнул. Разговор оказался слишком долгим, а телефон мог прослушиваться. К тому же Палмер должен был сделать еще несколько звонков, прежде чем…— Гаусс, никто не просит вас слепо связывать себя. Меня интересует ваше отношение к идее в целом. Положительно ли вы относитесь к ней?

— Ну, конечно, положительно.

— Прекрасно.

— Как скоро, по-вашему, я?..

— Не имею понятия, — прервал его Палмер. Едва услышав в голосе Гаусса заинтересованность, он стремился теперь закончить беседу и оставить немца в мучительном беспокойном ожидании. — Я очень доволен вашей реакцией. Немного усилий, и мы сможем освободить вас. — Палмер засмеялся: — Так сказать, еще раз.

— Это вопрос дней? Недель? Месяцев? Я должен знать…

— Как только я узнаю, узнаете и вы, — пообещал Палмер. — А сейчас я должен попрощаться, Гаусс. А вернее, auf Wiedersehen. — Он быстро повесил трубку и затянулся сигаретой.

Теперь было немного больше 10.15. Палмер заказал следующий личный разговор. На этот раз — с городом в Новой Англии. И снова та же проблема — поиски пригородного домашнего номера. К телефону подошла женщина.

— Междугородная вызывает генерала Хейгена, — объявила телефонистка.

— Он… кто его просит, извините?

— Вудс Палмер, — ответил Палмер.

— Секундочку, я посмотрю…

Женщина, очевидно, отошла от телефона.

Палмер решил, что, даже если Хейген и спит, пора ему просыпаться. Сколько ему сейчас, 58 или 59? Еще не слишком стар, чтобы так долго валяться в постели.

— Алло? — произнес сонный голос.

— Генерал Хейген? — спросила телефонистка.

— Я.

— Говорите, сэр.

Палмер открыл было рот.

— Это который Вудс Палмер? — первым начал Хейген.

— А скольких ты знаешь, Эдди?

— Боже, я забыл о смерти твоего отца. Мне очень жаль, Вуди.

— Это было давно. Теперь я в Нью-Йорке.

— Я знаю. Я был несколько раз в городе, все собирался зайти, да мне все казалось, что ты чертовски занят грабежом честных граждан, чтобы уделить время старому неудачнику. Как они там с тобой обращаются?

— Эдди, тебе когда-нибудь вот так, как гром среди ясного неба, звонил какой-нибудь старый армейский приятель, чтобы предложить кое-что просто из любезности.

— Н-нет, — осторожно ответил Хейген. — И ты также.

— Ошибаешься. Ты еще никем не заменил Ааронсона?

— Ты же знаешь, что нет.

— Трудно найти человека с такими знаниями?

— Не растравляй рану. Кто у тебя в кармане?

— Человек с фантастическими идеями. У него лабораторно подтвержденные данные. Нечто очень новое.

— У него есть имя? Или ты боишься, что я его не знаю?

— Я боюсь, ты не сможешь заплатить ему того, что он стоит.

— У нас не такая уж маленькая компания.

— Если ты не можешь начать с 70 тысяч плюс акции, тогда давай поговорим о твоей семье или о гольфе. Забиваешь ли ты восемнадцать?

— Черт побери, это слишком дорого.

— Но не за то, что у него есть.

— Сможет ли он взять это с собой в случае своего ухода оттуда?

— До сих пор это было частное исследование, — объяснил Палмер.

— Без шумихи и все прочее, нам не нужны судебные процессы.

— Твоя осторожность достойна похвалы. Забудем про наш разговор. Как поживает Маргарет?

— Оставь Маргарет в покое. Как там его чертово имя?

— Это наш старый друг, Эдди. Я однажды привез его к тебе на «джипе».

— Ты шутишь. Который из трех?

— Самый старший.

Хейген помолчал.

— Понимаю. — Еще одна пауза. — Кто-то продает тебе воз протухшего утильсырья, Вуди. Он не стоит даже тридцати тысяч, и, уж конечно, без акций.

Палмер усмехнулся: контрпредложение было ниже, чем он ожидал.

— Ладно, Эдди, — весело сказал он. — В следующий раз, когда будешь в городе, позвони. Хотелось бы тебя увидеть. Передай мой привет Мар…

— Чепуха. Сорок тысяч. Никаких акций.

Десять минут спустя разговор закончился на пятидесяти тысячах. Палмер сверился со своим планом и набрал прямой номер.

— Джейн, это Вудс Палмер.

— Дорогой, у вас все в порядке? — спросила тетка Эдис.

— Все прекрасно. Все здоровы. Эдис передает привет. Тим дома?