— Не знаю, — буркнул Палмер и, спохватившись, что еще не прочел содержание сообщения, снова взялся за него:

«Лэйн Бэркхардт, президент и председатель правления ЮБТК, крупнейшего американского банка, объявил сегодня, что известный чикагский банкир, Вудс Палмермладший, бывший президент…»

Рядом с локтем Бернса снова тихо, но настойчиво зазвонил телефон.

Палмер прервал чтение.

— Вероятно, Каракас, — виноватым голосом сказал Бернс. — Хэлло?
–

Но его рот, твердо и жестко произнесший букву «о», внезапно смягчился.-

Это вас вызывают, — сказал он и передал трубку Палмеру.

— Хэлло?

— Мистера Палмера, пожалуйста, — ответила телефонистка.

— Палмер у телефона.

— Вас вызывает междугородная станция, подождите, пожалуйста.

Палмер подождал. Линия безмолвствовала. Тогда он сказал: — Говорите же, пожалуйста.

— Вудс? — прозвучал необычайно взволнованный голос Эдис. — Хэлло, Вудс?

— Эдис, откуда ты?

— Я звоню с дачи. Без конца звонит телефон, газеты хотят знать. Вудс?..

— Да, да, я слушаю.

— Вудс, это верно?

Несмотря на то что ее манера говорить, привитая ей в колледже Уэллсли, надежно скрывала какие бы то ни было внутренние переживания, Палмер достаточно хорошо знал ее и сразу почувствовал, что в созданном ею вокруг себя и своей семьи искусственном мирке что-то сместилось. Как будто кто-то кинул в окно кирпич и осколки стекла разлетелись по ковру.

— Что верно, Эдис? — спросил он, не понимая, почему его радует возможность немного ее помучить.

— Про твою новую работу? Говорят… представитель «Чикаго трибюн» спрашивал меня и были люди из бюро «Сан-Таймс» в Нью-Йорке, Вудс?

— Разве Джерри не сказала тебе?

— Джерри? — Голос Эдис немедленно утратил оттенок обиды и зазвучал собственнически. Дети — это уже ее забота. В разговоре он коснулся детей. — Какое отношение имеет ко всему этому Джерри?

— Эдис, я же звонил сегодня утром.

— Звонил? Сюда к нам?

— Ну да. Тебя не было, и я просил Джерри…

— Меня не было сегодня утром? Когда же это было? — спросила Эдис.

— О, черт. Может быть, в восемь или в восемь тридцать по вашему времени.

— Чепуха, — возразила Эдис, снова почувствовавшая твердую почву под ногами. — Я была дома до десяти часов.

— Я попросил Джерри отыскать тебя. Она по своей милой привычке куда-то запропастилась, а потом сказала, что не могла тебя найти.

— Ну, дорогой мой, этого следовало ожидать от девочки ее возраста. — В голосе Эдис зазвучала привычная уверенная интонация. — С ней сейчас происходят всякие перемены. Это естественно.

— Ну, ладно, — сказал Палмер. — Скажи, как у вас там дела?

— Ничего, жить можно.

Палмер понял, что она снова чувствует себя в своей тарелке.

— Что же мне все-таки говорить представителям прессы, милый?

— Скажи, чтобы они звонили в Нью-Йорк. Сообщение было преждевременно передано прессе без моего согласия, и меня это здорово разозлило.

— А что, разве это неверно?

— О нет, в общем-то все верно.

— Хорошо, я…— Ее голос вдруг пропал, так как она отвернулась от телефона и разговаривала с кем-то рядом с ней. — Ну будь здоров, милый, — сказала она снова в трубку.

— А как тебе удалось найти меня здесь?

— О, конечно, — ответила она кому-то по ту сторону провода, — непременно… Милый, а в Нью-Йорке жарко?

— Эдис, я спрашиваю, как ты нашла меня здесь? — повторил Палмер, ощущая поднимающуюся в нем ничем не оправданную волну гнева.

— Я позвонила в клуб «Юнион лиг», там мне дали номер банка, а девушка в банке соединила меня с этим номером. У нас уже совсем прохладно.

— А я здесь задыхаюсь, — саркастически произнес Палмер. — Я позвоню тебе сегодня вечером или завтра. Всего хорошего.

— …примерно полфунта, миссис Кейдж…— И затем снова громко: — Что ты сказал, милый?

— Я сказал: всего хорошего.

— Всего хорошего, милый.

Разговор был окончен. Палмер положил трубку на рычаг и жадно глотнул из своего стакана. Когда он взглянул на Бернса, то увидел, что тот наблюдает за ним с легкой усмешкой на губах. Улыбка эта была чуть-чуть асимметрична и казалась весьма загадочной.

— Итак, что же дальше? — вызывающе спросил Палмер.

— Дочитайте до конца информацию для печати.