Элен заколебалась, глядя на сына. Ведь ему всего десять лет, можно ли оставить его одного в вестибюле отеля? Впрочем, тут безопасно, пусть подождет несколько минут. А она тем временем проверит, все ли в порядке в зале.

Патриция дождалась, пока Брайан и Элен скроются из виду, встала и неторопливо подошла к Джонни. Он не отрывал взгляда от входной двери. Она легонько коснулась его руки. Мальчик подпрыгнул от неожиданности, обернулся и увидел девушку. Лицо осветилось радостной улыбкой.

— Вы пришли! Как здорово! А я уж боялся, что вы передумали.

— Вот видишь, я здесь, — успокоила его Патриция.

Он был таким добрым, таким открытым, таким маленьким и уязвимым… Нанесенная сейчас рана навсегда оставит след в его душе. Если так случится, это будет на ее совести. Но разве она хочет…

— Идемте, — Джонни потянул ее за руку, — вот сюда.

Нет, она не отвечает за чувства мальчика, сурово напомнила себе Патриция. Здесь у нее свои задачи, свой долг, и она обещала его выполнить.

Джонни распахнул двустворчатые двери и отступил в сторону, пропуская свою даму вперед, в большой, заполненный людьми зал.

— Сколько народу, — протянула Патриция, — и все эти люди принадлежат к одной… к твоей семье?

— Из этих почти все. — Джонни слегка нахмурился. — Но все же кое-кого из родственников не хватает. Например, нет бабушки Вивьен.

— Бабушки Вивьен… — повторила как эхо Патриция, рассматривая элегантный зал, увешанный гирляндами и цветами. Она любила и неплохо умела украшать помещения к праздникам и поняла, как много было здесь затрачено сил, чтобы создать атмосферу торжественности и приподнятости. — Должно быть, ей не нравятся вечеринки.

— Нет, она собиралась прийти, — сообщил Джонни, — но осталась с маленькой дочкой Сильвии и Николаса. Вон они. — И мальчик показал на пару, говорившую с его родителями.

Женщине примерно столько же лет, сколько и мне, подумала Патриция. Двадцать пять или немного больше, а мужчина постарше. Одета модно, волосы красиво подстрижены и уложены. Патриция внимательно ее разглядела и снова повернулась к Джонни, потому что тот сказал:

— Хотелось бы мне, чтобы бабушка Вивьен была здесь и вы бы познакомились.

И снова Патриция поняла, что куда легче изучать окружающих, чем смотреть в глаза мальчику.

— Мне бы тоже хотелось ее увидеть, — согласилась она. — Может быть, это еще случится, прежде чем я уеду.

Вдруг взгляд ее остановился на стоявшем у противоположной стены молодом мужчине. О Господи, как красив! Нет-нет, не просто красив — прекрасен! Он буквально излучал неотразимое мужское обаяние. От макушки, от блестящих темных волос, до носков вечерних туфель он воплощал собой все, что было мужественным и красивым. Из этого представителя рода Стюартов получилась бы великолепная кинозвезда, подумала девушка. Все, даже мужчины, не говоря уже о женщинах, сходили по нему бы с ума, как в доброе старое время.

— А кто это там, у стены?

— Родни, — отрывисто бросил Джонни и неохотно добавил: — Мой родной брат.

Родной брат?! Патриция была поражена. Но еще больше поразило ее лицо мальчика. Такое доброе и открытое, оно вдруг стало жестким и замкнутым, глаза сузились.

Патриция спросила:

— А почему ты не рассказал о нем, когда перечислял подходящих мне по росту членов твоей семьи?

— Он не… — Джонни запнулся, — он не подходит. Родни женат, — тихо закончил он.

— А, ясно. Ну, так бы и сказал. Что же здесь такого. — Патриция обшаривала глазами зал, пытаясь определить, кто из женщин может быть женой такого красавца. Сногсшибательный, почти неестественно, театрально красивый, излучающий обаяние, которому вряд ли какая-нибудь женщина сможет воспротивиться…

— Вон его жена Моника, — показал Джонни, явно догадавшись, чем занята его спутница, и поспешно добавил: — Она очень милая, мне она нравится.

— Конечно, — согласилась Патриция, разглядывая некрасивое лицо Моники, ее полноватую фигуру. Или Родни по уши в нее влюблен, или должна быть иная, весьма серьезная, причина, почему он на ней женился. И скорее всего верно второе предположение…

В памяти вдруг опять всплыл один из разговоров с сестрой.

— Почему бы нам не нанять кого-нибудь, кто навел бы справки, прежде чем мы сами займемся этим делом? — предложила Патриция, когда они впервые обсуждали вопрос о ее поездке. Становилось крайне неуютно при одной только мысли, что придется лезть в личную жизнь других людей.

Но Барбара тогда решительно покачала головой.

— Мы не можем рисковать и доверяться какому-то чужому дяде. Ведь мы уже говорили об этом, — напомнила она сестре. — Надо все сделать самим. Другого выхода нет.