– - Что же, думаю, этого хватит пока... надо переварить, - наконец объявил Саша, смотря вперёд на арку из деревьев.

– - Это, да. Много сразу навалилось информации, понимаю...
– я шагала без устали дальше вперёд, а Саша следом.

Мы вышли из леса, и оказались на луге, впереди виднелись небольшие постройки, и я печально глядела на них: а это ведь, видимо, один оставшийся целым городок магического полиса, остальное разорено и сожжено.

Саша внимательно смотрел на городок, даже можно сказать с подозрением, шагая следом по тропинке. Мы уже час не общались и даже не собирались это исправлять, просто молча переглядывались и кивали друг другу на немые вопросы.

Дойдя до более высоких зданий проулками, мы спрятались за огромным контейнером для мусора и стали ждать. Наконец, напротив, около дороги, где была Целебница, вышел мужчина лет сорока и напихнув себе на лоб шляпу, запер дверь и быстро зашагал вперёд - постоянно оглядываясь назад. Когда он исчез из поля зрения, я разжала дрожавшую в руках палочку и, полусидя, выскочила из-за контейнера и выпрямилась и поманила к себе Сашу. Схватила его руку, и мы переместились.

Оказавшись в тёмной комнате Целебницы, мы сразу стали обыскивать все полки без осторожности. Нам было не до того, ведь надо же было торопиться, причём срочно. Никто же не знает, вернётся ли этот мужичек сейчас, или утром.

Саша довольно выпрямился и замахал над головой бутылью, и я подбежала довольная к нему, подпрыгивая.

– - Ура! Ура!
– ликовала я, смеясь.

– - Давай, сваливаем, а то... мне не по себе!
– добавил Саша, и я взяла его руку, наградив его взглядом довольной мамаши.

Мы снова переместились, и на этот раз мы сразу побежали, ни обращая внимание не на боль, и ни на усталость, ибо боялись до чёртиков тех преследователей.

Э М М А

Я смотрела на заходящее солнце, протирая застывшие на щеках слёзы. Это движение было неосознанное, и взбесило меня ещё больше. Я громко фыркнула и, скрестив руки на груди, прошагала метров пятнадцать по тропинке с горы, пока не поняла, что уже далеко зашла, и стоило бы, вернуться назад. Я так и сделала, правда подниматься в гору было сложнее, но я преодолела это препятствие и снова оглянулась на закат. Солнце какое-то неправильное, уж слишком красное... Не нравится оно мне.

Вернувшись в наш "лагерь", я со вздохом сказала:

– - Давайте-ка уже двинемся.

Филипп и Иннокентий уставились на меня как на душевнобольную. Мол, у неё с головой всё в порядке? Как бы сейчас темнеет, не "рановато" она предложила это?

– - Нет, правда, я думаю сейчас самое то, - оправдывалась я, кивая.

– - Эмм, - протянул Филипп.
– Сейчас не лучшее время, мы оба знаем - время браконьеров началось, - он указал на часы у себя на руке. Я вздохнула и опустила взгляд.

Браконьеры - это что-то с чем-то, там присутствуют и волшебники, и гоблины, и все-все-все, кому не лень и не страшна смерть: главное нажива!

– - Да, ты прав... а я сглупила, - призналась я, слабо кивнув.
– Тогда утром?

– - Ранним утром?
– предложил гном.

– - Чем, скорее, тем лучше! А то, я снова передумаю!
– с жаром воскликнула я.

– - Значит, решено, - пропыхтел Иннокентий, усаживаясь в свой спальник и подвигаясь поближе к огню.

Филипп и я кивнули, и тоже устроились в своих спальниках. Перед этим, Фил осмотрительно переместил свой спальник к моему впритык. (В последние пару дней мне снились кошмары.) Я долго глядела на прыгающие искорки огня, пока сон не сморил меня, вместе с тихим "вжик-вжик" сверчка.

Утром нас разбудил холодный ветер, пробирая всё внутренности до дрожи. Я встала одной из первых, и впервые после двухдневного кошмара была бодрой, как будто снова я Гордеева Эмма, ученица средней школы... Но увы, я была всё той же Эммой, но уже не ученицей... А может и не той... Раньше я была боязливая и часто попадала впросак, хотя и нынешнее положение вещей не лучше, но я стала смелее - я стала увереннее, я стала такой, какой могла быть только со своими близкими - дерзкой и колкой, самой собой - по крайней мере, наполовину.

Мы прибрали свои спальники, переоделись для вылазки, и встали в кружок. Каждый боялся, что сейчас один из нас сдаться, и мы снова зависнем в лесу, хотя уже по горло были им сыты. Поэтому мы и молчали; наконец, Иннокентий обратился к нам:

– - Обедать, значит, будем уже отдельно.

– - Как и договаривались, - кивнул Филипп, широко зевая, запихивая в карманы джинс свои руки.

Я же глядела на небо - там уже проявлялись первые лучи теплого солнца, о котором я так долго мечтала. Теребя молнию на толстовке, одолженной Филиппом сегодня утром, так как моя была осмотрительно мной переложена в рюкзак Марины (ибо я знала, у неё нет тёплых вещей - а моя толстовка большая и для подруги будет в самый раз), я, наконец, спросила.