– Тогда почему же вы так настаиваете на помиловании всех этих безумных магов?

– Потому, милорд, что они не причинили вреда, и когда толпа придет в себя, народ Этшара вспомнит об этом. Хотя в моей семье их нет, у каждого чародея есть семья и друзья, и со временем эти семьи и друзья начнут удивляться, почему старого дядюшку Келдера или малышку Сараи с другой стороны улицы приговорили к смерти за волшебство. Почему чародеи, а не демонологи? В конце концов они якшаются с силами тьмы. Почему не колдуны, ведь они были на коне в Северной Империи и, возможно, по сию пору не избавились от северной скверны? Почему не волшебники – вот уж кто связан с поистине непознаваемыми силами, да к тому же через свою Гильдию осмеливается диктовать условия всем правительствам мира? Ах да, чародеи разграбили пару лавок, сожгли пару домов, изнасиловали пару-тройку женщин... но дядя-то Келдер ничего такого не делал, а простой вор обычно отделывается бичеванием, а насильник – рабством. Чем так провинились чародеи, что должны умирать?

– Фаран, вы намеренно проявляете тупость! Вы прекрасно знаете – чем! Мы не имеем ни малейшего представления, чего от них ждать! Их невозможно взять под контроль! И потом, это ведь, кажется, они ночью заставили почти четыре сотни человек исчезнуть – такого не могут даже маги! А еще доносят, что чародей может взглядом остановить у человека сердце – а ну, как кто-то из них решит, что мы правим городом не так? Один взгляд, прямой удар в сердце – и этот мой никчемный сынок сидит на троне вместо меня!

– Я ведь не спорю, они опасны, милорд, но не больше, чем обычные люди, и, если дать им время одуматься, эти обычные люди пожалеют о повешенных чародеях – и обвинят в казнях вас!

Азрад глубоко задумался.

– Согласен, положение тяжелое, как ни поверни, – быстро продолжил Фаран. – Но чем опаснее чародей мага или демонолога? Убивающий взгляд – на самом ли деле он более смертелен, чем та же руна Неумолимого Преследователя или демон, подобный Спесфорису-Охотнику?

– Откуда мне знать, – проворчал Азрад. – В отличие от вас, Фаран, я никогда даже не слышал ни об этой самой руне, ни об упомянутом Спессирсе.

– Спесфорисе, – поправил Фаран.

– Все едино. Фаран, порой я думаю, что ваши исследования заводят вас слишком далеко – вы слишком очарованы магами, даже этими чародеями.

– Знание – инструмент, милорд, – возразил Фаран. – Я люблю, чтобы мой ящик с инструментами был полон.

– Хм.

– В данном же случае, да будет позволено мне расширить метафору, в моем ящике нет ничего, кроме ржавчины и древесных стружек. Мы не знаем о чародействе ничего. А вдруг завтра оно исчезнет – что скажет народ тогда, если сегодня вы перевешаете сотни невинных? Кстати, чародеи ведь могут летать, – так разве удастся их перевешать?

– Можно отрубить им головы. Это-то просто. Веревка – дань традиции, но вовсе не единственное, чем мы располагаем.

– Верно, но я не об этом. Я...

Азрад поднял руку, и Фаран осекся, не договорив.

– Возможно, вы правы, – признал правитель. – Я не хочу, чтобы меня упрекали за повешение чьего-нибудь дядюшки Келдера. Поэтому надо возложить вину на кого-то другого. Если Гильдия магов желает, чтобы чародеи были уничтожены, нашей вины в этом нет.

Фаран молча теребил бородку, обдумывая сказанное.

– Понимаю вас, – наконец сказал он. – Вы считаете, что было бы весьма удобно, объяви Гильдия магов чародейство опасностью, подлежащей уничтожению. Тогда вы – с неохотой! – согласились бы с их решением, ибо кому и судить о магии, как не им.

– И нас никто не стал бы винить. А если люди недовольны Гильдией магов – пусть, мое пиво от этого не скиснет.

– Разумеется.

– Итак, лорд Фаран, такой выход вас устроит? Или вы по-прежнему считаете, что чародеям надо подарить жизнь?

– Похоже, все высказанные мной возражения учтены, – признал Фаран.

Доволен он не был, убежден – тоже, и понимал, что Азрад слишком хорошо его знает, чтобы не почувствовать этого.

Он был знаком с правителем больше двадцати лет – Азрад пришел к власти после смерти отца двадцать восемь лет назад, и Фаран всю свою взрослую жизнь прожил во дворце, поднимаясь по придворной лестнице на службе Азраду... Чтобы обмануть правителя, требовалось несколько больше усилий, чем при обычном деловом разговоре.

– Значит, у вас есть невысказанные возражения?

Разумеется, у Фарана они были – и главное то, что он сам чародей, но вот этого-то как раз говорить не стоило. Слишком хорошо он знает Азрада, вряд ли тот переменит свое мнение о чародействе, если станет известно, что главный его советник – чародей; скорее уж он переменит мнение о Фаране. В таких случаях Азрад всегда делает выбор в худшую сторону.

Особенно если он, как сейчас, до смерти перепуган.

– Ничего внятного, – проговорил Фаран. – Просто это расточительство.

– Лучше расточительство, чем опасность, – отрезал Азрад.

– А если Гильдия магов решит, что никакой особой угрозы чародеи не представляют?

– Вы имеете с Гильдией дело больше моего, – сказал Азрад. – Думаете, такое возможно? – Он тяжело поерзал на троне. – И если так выйдет – сможете вы переубедить их?

– Не знаю, – честно признался Фаран.

–Так выясните, – буркнул Азрад. – Я уже несколько раз посылал в Гильдию, прося их представителей о встрече в ближайшее удобное для них время, и ожидаю, что они облагодетельствуют меня не позже, чем завтра.