– И не чувствовал, что пьет?
– В это верилось с трудом.

– Нет, если сам потихоньку добавлял зелье себе в питье. Будь мы в реале, я бы сказала, что он применял данные травы как успокоительное. Но кто-то позаботился о том, чтобы концентрация трав заметно увеличилась. Ну и плюс еще какие-то компоненты, которые я не узнаю без хотя бы минимального алхимического оборудования.

– Значит, вот откуда его паранойя, - задумчиво проговорил Хагер.

А что, если нет никакого грабежа вообще? Если он сам не рассчитал дозу и помешался? Как там Арагна сказала - принимает выдумку за реальность?

– Думаешь, он сам себя отравил?
– озвучил его мысли Брандин.

– Есть такое. Не знаю, правда, насколько это теоретически возможно.

– Настолько же, насколько возможно, что в реальности молодые девки и пацаны добровольно присаживаются на наркоту, - мрачно вставила Арагна.
– Грань очень тонка.

– Что ж, если предположить, что разрабы решили подкинуть такой изощренный сюжетный поворот, то вопрос о том, куда подевалась Закейра, - все равно остается открытым. Если ее виновность Рамат сам себе внушил под действием зелья, то постоянные исчезновения играют против нее.

– Эти вопросы лучше задать самой Закейре, - подсказал Брандин.

– Если уже не поздно, - отозвалась ведьма, - что-то слишком долго ее нет.

– Я нашел там занятный труп, - за всеми обсуждениями, Хагер чуть не забыл, ради чего возился с вонючим куском гнилого мяса в доспехах.
– Один из археологов опознал в нем своего.
– Воин вкратце пересказал слова копателя.
– Я не уверен, но, по-моему, товарища оперативно оживили, сразу после того как археологи закопали его под ближайшим деревом.

– Для того чтобы поднимать покойников, нужна магия высшего порядка, - поскреб затылок заклинатель.
– Не хотелось бы встретиться с таким противником. Скорее, мертвое тело держали под действием какого-то оберега, который не давал плоти распадаться и вообще держал мертвеца в повиновении.

– Займитесь им, - попросил Хагер, выразительно поглядев сначала на заклинателя, потом на ведьму.

Ночь прошла на грани между дремотой и сном. Хагер несколько раз порывался уснуть, когда его на посту сменил Сарф. В голову лезли догадки одна чуднее другой, и ни одна не казалась достаточно убедительной. В итоге, окончательно потеряв нить происходящего, воин забылся коротким беспокойным сном.

Утром его разбудила Руни. Ловкачка явилась с ворохом новостей и вывалила их на голову Хагеру раньше, чем он успел спросить, спала ли она вообще.

– Я нашла след, - она указала на дорогу, по которой отряду предстояло выступить.
– Это может быть Закейра.

– Или еще один шпион.

– Возможно, - не стала возражать ловкачка.
– В любом случае я предлагаю держаться от него на расстоянии, пока не разузнаем, с кем имеем дело на этот раз.

Хагер согласился - разумное предложение.

Но, прежде чем выступить, он хотел узнать, что за магия оживила покойника и пришел ли в себя Рамат.

Брандина воин застал как раз около мертвяка. Заклинатель, который частенько выказывал излишнюю осторожность, с остервенением настоящего потрошителя разделывал покойника буквально тем, что оказалось под рукой, - кинжалом и какими-то ржавыми щипцами. У кого только взял их? Он успел отделить голову и левую руку, разрезал живот и как раз вынимал оттуда потроха. Вонь стояла такая, что хоть святых выноси. Хагер закрыл нос рукавом, смутно представляя, сможет ли вообще говорить. При мысли, что хоть часть этой вони попадет на язык, захотелось блевать.

– А его обязательно было разделывать, как гуся?

– Конечно, иначе не увидеть, как глубоко проник паразит, - сказал Брандин, совершенно увлеченный разламыванием ребер. Ни дать ни взять - повелитель мертвых, вскрывающий одно из своих творений.

– Паразит?

– Вот этот.

Заклинатель взял лежащий неподалеку странный обрубок, протянул его воину. Хагер смутно, но угадал в нем часть того червя, который угнездился в груди мертвеца. Теперь, правда, от него остался только небольшой фрагмент. Впрочем, где находилось все остальное, знать совсем не хотелось. Как и брать предложенное в руки.

– Слушай, хватит загадками говорить, - пришлось повысить голос, чтобы Брандин, наконец, озвучил свои мысли.

– Ну, если в общем...
– заклинатель отложил в сторону нож (весь в странной зелено-бурой то ли слизи, то ли гнили), поднялся с колен, сверху с живым любопытством созерцая плоды своего труда, - то у нас тут весьма интересный паразит. Как-то, я еще не понял как, он соединяется с мертвецом и заставляет его двигаться. Руководит им, как пилот. Вот там, видишь? Белые нити, - он указал в точку в разодранной груди покойника, - это его жгутики, которыми он прорастает в плоть. Пока червь живой - тело не гниет.