– Я высплюсь немного, ты уж сама тут как-нибудь, Лиз, – пробормотал он, засыпая. – А то я потом не выдержу…

Он проснулся только часам к семи вечера, когда уже посверкивала разноцветными лампочками елка и этот счастливый свет дробился в гранях бокалов на праздничном столе.

– Красота! – сказал Арсений, потягиваясь. – Все уже готово, как в сказке про скатерть-самобранку. Сейчас я умоюсь, Лизушка, а то стыдно – заспанный, небритый.

Арсений, конечно, не выдержал и вручил Лизе свой подарок еще до двенадцати.

– Ну вот, – притворно расстроилась она, когда уже часов в десять он торжественно извлек из своего кейса пестрый пакетик. – Не мог под елку положить!

– Ничего, представь, что это мне Дед Мороз выдал по дороге, – засмеялся он. – Примерь лучше!

В пакетике был купальник-бикини – яркий, в причудливых цветах.

– Примерь, примерь поскорее, – просил Арсений. – Сейчас, говорят, модно закрытые. Но зачем тебе закрытый, с твоей-то фигурой?

Купальник представлял собою две тоненькие полоски и придавал Лизе еще больше соблазнительности.

– Ну, Лиз, тебя топ-моделью можно объявлять хоть завтра! – восхитился Арсений.

– Я ростом не вышла, – засмеялась Лиза.

– А давай ты будешь прямо в купальнике Новый год встречать? – предложил Арсений.

– Думаешь, я Снегурочка, не замерзну? – улыбнулась Лиза.

– Ну ладно, ладно, шучу, – успокоил ее Арсений, с сожалением глядя, как Лиза снова облачается в поблескивающее платье – впрочем, с манящей полупрозрачной юбкой и кружевной вставкой на поясе. – Вот летом в Крым поедем…

– Арсюша, а вдруг я не смогу поехать в Крым? – неожиданно спросила она.

– Почему? – он удивленно поднял брови.

– Ну-у… Здоровье, например, не позволит?

– Какое еще здоровье? Ты… Ты что, беременна? – тут же догадался он.

– А откуда ты знаешь? – удивилась Лиза.

– Та-ак… – Арсений не ответил на ее вопрос. – И сколько?

Лицо его стало серьезным – таким, каким Лиза помнила его в Склифе, когда он осматривал вновь прибывших тяжелых больных.

– Десять недель. Нет, двенадцать уже, – сказала она.

– Сколько? – Глаза у него округлились. – Ты что, с ума сошла?!

– Почему? – Лиза испугалась его серьезного тона.

– Как это почему? Ты что, вообще не думаешь о своем здоровье? Двадцать лет, первая беременность – и двенадцать недель! Да ты знаешь, чем может закончиться аборт при таком сроке?

Лиза замерла, как громом пораженная. Она ожидала всего: восторга, растерянности, даже испуга – ведь и сама она сначала испытала только страх! Но той уверенности, того спокойствия, – какого-то медицинского спокойствия – которое звучало в его голосе, она никак не ожидала. Арсений говорил так, словно у Лизы был аппендицит и она не обратилась своевременно к врачу, только и всего.

Она молчала, потрясенно глядя на Арсения. Но он совершенно не замечал ее потрясения.

– Ладно, я сам виноват. Ты же маленькая еще совсем, что ты в этом понимаешь! А я расслабился… – Он подошел к Лизе, обнял ее. – Ну, не расстраивайся, что теперь делать!.. – Она с надеждой посмотрела на него, но Арсений продолжал: – Конечно, нехорошо, что ты так затянула, но ведь еще не вечер, Лизочка, не бойся. У меня полно друзей в гинекологии работают, да и в Склифе отличные есть врачи по этой части. Придумаем что-нибудь. Черт, придется теперь поторопиться!

Он замолчал и забарабанил пальцем по столу. Лиза тоже молчала.

– Почему ты молчишь? – спросил он. – Думаешь, это так просто?

– Я не думаю, что это так просто, – произнесла наконец Лиза.

Она чувствовала, что внутри у нее словно что-то оледенело.

– Конечно, сейчас аборт не проблема, за деньги тебе златые горы пообещают. А потом так сделают, что на всю жизнь искалечат. Нет, идти надо к надежным людям. Ну, это не твоя забота, милая, это я найду.

Лиза видела, что при этих словах на его лице промелькнуло что-то вроде спокойной гордости, – и ей стало страшно от этого незнакомого выражения. Она не знала, что сказать. Как объяснить ему то, что сама она чувствовала так ясно, что казалось ей простым и очевидным?

Видя, как переменилось, потускнело ее лицо, Арсений предложил:

– Знаешь что, давай пока не будем об этом думать? Новый год все-таки, праздник. Что толку переливать из пустого в порожнее? Первого я на работу выйду, тогда и займусь.

Восприняв ее молчание как согласие, Арсений повеселел.

– Смотри-ка, половина двенадцатого! – заметил он. – А у нас телевизор даже не включен. Что будем смотреть?

Лизе уже все равно было, что смотреть, она не могла прийти в себя от того, что сейчас услышала. И больше всего ужасало ее именно то, что ему ничего нельзя объяснить…