Затем Лео представил своего друга и при этом узнал имя новой знакомой.

Аннелиза Динглер,— произнесла она громко и отчетливо.

— А вас, собственно, как зовут?—обратилась она к Лео, и тот покраснел до ушей.

— Леонард Кни,— отвечал он несколько хрипло.— Вы забыли мое имя?

Это был лживый вопрос, потому что он не успел назвать себя. Но ведь рядом стоял Биви.

— Я ни разу не слыхала вашего имени,— сказала желтая девица и бросила быстрый взгляд на Лео.

Затем все трое пошли по усыпанной гравием дорожке к павильону для танцев. Девушка на секунду задержалась и ступила с другой ноги, чтобы идти с ними в ногу.

Аннелизе очень понравилась «Маскотта». В особенности, когда там становилось темно и лучи прожектора бегали над головами танцующих. Лео спросил фрейлейн Динглер, сидевшую между ним и Биви, о ее любимой мелодии. В перерыве между танцами он хотел упросить маленького трубача сыграть ее. Трубач любил Лео и, когда тот вошел вместе с желтой девицей, подмигнул ему одним глазом и опустил углы рта. Это должно было означать: «Недурна!»

Аннелиза подумала и радостно объявила:

Вальс «Утренняя листва» Иоганна Штрауса.

Лео огорчился. С «Утренней листвой» вряд ли что-нибудь получится у маленького трубача. Да и с любым вальсом. Вальсы здесь играли не более двух раз в вечер, Для лысого короля вальсов — швейцара, который за это ставил музыкантам по кружке пива.

У нас его играет пианола,— пояснила Аннелиза, заметив смущение Лео.

Он немедленно и излишне громко ответил: О, это великолепный вальс!

Девушка опять бросила на него быстрый взгляд. Затем они пошли танцевать.

Лео тут же вспомнил о своей системе. Какого она хочет иметь? Здесь нельзя ударить не по тому клавишу. Он спросил ее во время фокстрота, который Аннелиза танцевала очень неплохо, хотя и без особенных выкрутасов:

Где вы живете, фрейлейн Аннелиза?

Я? В южной части города, если уж вы так любопытны.

Вы живете со своими?

Что вы имеете в виду?

Нет, ничего. Я просто так спрашиваю.

Лео попытался совсем неприметно поближе притянуть к себе новую подругу. Она немедленно покорилась.

Но когда он дотронулся до ее колен и она заметила, что он делает это нарочно, она выпрямилась и перестала ему подчиняться. Надо действовать осторожнее, подумал Лео, ей это, видно, не по вкусу; и он тут же, сделав вид. что притянул ее к себе только для того, чтобы пропустить соседнюю пару, сказал:

– — Прошу прощения.

Но она не поняла, за что собственно. Тогда Лео высказал предположение:

Мне кажется, вы по профессии продавщица.

Разве я так выгляжу?—сказала девушка.

Или секретарша.

Вот уж нет,— отвечала желтая девица.— Но чтобы удовлетворить ваше любопытство, скажу: я работаю в деле моих родителей. У нас магазин хозяйственных товаров.

Ах, вот как!—воскликнул Лео и глупейшим образом добавил:—Поздравляю.

Тут настал черед Аннелизы:

А кем вы работаете?

Я электротехник,— сказал Лео,— работаю в фирме Бертеле.

Бертеле,— повторила девушка, и какая-то складочка появилась на ее гладком лице, словно она старалась запомнить это имя.

Затем заиграли танго, в зале стало почти совсем темно, и осветитель над оркестром подставил цветное стекло к шипящему прожектору. Зеркальный шар начал медленно крутиться, и маленький трубач всунул глушитель в сверкающую пасть своего инструмента. Они играли песню «В старой книге сказок».

«И как в книге сказок, так и в жизни»,— пропел счастливый Лео у нежного и бледного уха Аннелизы, которая сразу же захихикала и сказала:

Ой, мне щекотно.

Но все-таки подняла на него глаза, и он увидел, что они большие и блестят.

Возможно, это была игра света.

Но Лео подумал: «Ах, она хочет романтика, интересного юношу».

И тотчас же внутренне переключился.

В перерыве Лео успел поговорить с маленьким трубачом, который курил сигарету в проходе.

С «Утренней листвой» ничего не получится, этих нот у них нет. Лео полюбопытствовал относительно «Печального воскресенья», правда ли, что под эту песню шестеро покончили с собой, и в ответ на улыбку трубача сказал:

Видно, это просто дешевый рекламный трюк. Ясно как день.

Музыкант кратко и вразумительно объяснил ему, что такое «фабрикант ангелов». Теперь Лео знал, в чем дело, и развязал узелок на своем носовом платке. Трубач спросил:

Что за девчонка там с тобой?

А что, недурна?—гордо сказал Лео.

Весьма порядочная дама,— заметил трубач.— Тебе с ней придется нелегко.

Лео отозвался:

Да, если вообще что-нибудь получится.

Как-нибудь сделаетесь,— отвечал музыкант и потушил сигарету о каблук.