Я вздохнула, чтобы дать Нефертити понять, что все это мне не нравится, а потом вышла. Но мне не удалось найти отца. Его не было ни в его покоях, ни в Зале приемов. Я обыскала сады, пробралась через лабиринт кухни, а потом выскочила во дворик перед дворцом. Там меня остановил слуга и спросил, что мне нужно.

— Я ищу визиря Эйе.

Старик слуга улыбнулся:

— Он там же, где и всегда, моя госпожа.

— И где же?

— В Пер-Меджат.

— Где-где?

— В Зале книг. — Слуга понял по моему виду, что я не знаю, где это, и спросил: — Госпожа, показать тебе дорогу туда?

— Да.

Я поспешила за ним, мимо Большого зала, в сторону Зала приемов. Для старика слуга был на редкость проворным. Вскоре он остановился у двустворчатой деревянной двери, и стало ясно, что заходить туда он не намерен.

— Это здесь?

— Да, моя госпожа. Это Пер-Меджат.

Он подождал, глядя, что я стану делать: постучусь или сразу войду. Я распахнула дверь и застыла, изумленно уставившись на самую великолепную комнату во всем Мальгатте. Я никогда прежде не видела целый зал, заполненный книгами. Две винтовые лестницы уходили к потолку, и повсюду, насколько хватало глаз, лежали свитки в кожаных двусторонних футлярах; должно быть, тут хранилась вся мудрость фараонов. Отец сидел за кедровым столом. Царица тоже была здесь, равно как и моя мать, они разговаривали между собой, быстро и напряженно. Когда я вошла, они умолкли. На меня устремились пронзительные взгляды двух пар голубых глаз; лишь теперь я поняла, насколько отец и его сестра похожи друг на друга.

Я откашлялась и обратилась к отцу:

— Нефертити хочет говорить с тобой.

Эйе повернулся к сестре:

— Мы поговорим об этом позже. Возможно, сегодня что-то изменится. — Он посмотрел на меня. — Чего она хочет?

— Сказать тебе что-то про царевича, — ответила я, когда мы вышли из Пер-Меджата в коридор. — Она думает, что нашла способ привлечь его.

В наших покоях Ипу с Мерит закончили наряжать Нефертити. На руках у нее позванивали парные узорные браслеты, а в уши были вдеты серьги. Я замерла, потом ахнула и кинулась вперед, посмотреть на результат усилий наших служанок. Они сделали ей в мочке уха не по одной дырке, а по две.

— Ну кто так делает — две дырки!

— Я! — отозвалась Нефертити, вскидывая голову.

Я повернулась к отцу. Он лишь одобрительно посмотрел на нее.

— У тебя какие-то новости о царевиче? — спросил он.

Нефертити взглядом указала на служанок.

— С этого момента ваши личные служанки — ваши лучшие подруги. У Кийи свои женщины, а у вас — свои. И Мерит, и Ипу прошли тщательный отбор. Они верны нам.

Я взглянула на Мерит. Та редко улыбалась, и я порадовалась, что отец выбрал мне в служанки более веселую Ипу.

— Ипу, — тихо распорядился отец, — встаньте с Мерит у дверей и негромко разговаривайте.

Он отвел Нефертити в сторону, и до меня долетали лишь обрывки их беседы. В какой-то момент вид у отца сделался чрезвычайно довольным. Он похлопал Нефертити по плечу и произнес:

— Отлично. Я тоже так думаю.

Потом они подошли к двери, и отец обратился к Мерит:

— Пойдем-ка. У меня есть для тебя работа.

И они, все трое, вышли из комнаты.

Я с удивлением посмотрела на Ипу:

— Что случилось? Куда они пошли?

— Сделать так, чтобы царевич отвернулся от Кийи, — ответила Ипу. Она указала на стул, и я села, чтобы она закончила мой макияж. — Надеюсь лишь, что они добьются успеха, — добавила она.

Мне стало любопытно.

— А почему?

Ипу взяла кисточку и откупорила стеклянный флакончик.

— Потому что Кийя, до того как выйти за царевича, была близкой подругой Мерит.

Я приподняла брови. Ипу кивнула:

— Они обе были дочерями писцов и росли вместе. Но Панахеси сделался великим визирем и забрал Кийю с собой во дворец. Так она встретилась с царевичем. Отец Мерит тоже должен был стать визирем, хотя и не таким значительным. Старший хотел повысить его в должности. Но Панахеси сказал Старшему, что отец Мерит — ненадежный человек.

Я ахнула:

— Какое вероломство!

— Кийя боялась, что, если Мерит появится во дворце, царевич может потерять интерес к ней. Но у Мерит на уме всегда был совсем другой мужчина. Она должна была выйти замуж за Херу, сына визиря Кемосири, как только ее отец получит новую должность. Когда этого так и не случилось, Херу сказал отцу, что он все равно любит Мерит, даже если она — всего лишь дочь писца. Они переписывались в надежде, что когда-нибудь Старший узнает, что его обманули. Потом письма перестали приходить.

Я выпрямилась на стуле.

— А что случилось?

— Мерит не знает. Но позднее она обнаружила, что Кийя завлекала Херу.

— Завлекала?

— Ну да. Хотя знала, что собирается замуж за царевича.

— Как жестоко…

Я представила улыбающуюся Кийю — точно так же она улыбалась мне там, в купальне. «В тебя, наверное, влюблены все девушки», — должно быть, сказала ему она.

Ипу, взяв гранатовую пасту, тихонько прищелкнула языком.

— Конечно, когда Кийя вышла замуж, ей уже было все равно, попадет ли Мерит во дворец.