Глаза у Ипу сделались словно блюдца.

— К тебе в шатер?!

— Да. Он может сказать, что идет к фараону.

Ипу посмотрела на ближайшего солдата.

— Но разве они не узнают?

— Может, и узнают. Но стражники на воротах — его люди, и они презирают Эхнатона. Когда он будет проходить, они будут смотреть в другую сторону. Это я обещаю.

Должно быть, той ночью Амон оберегал меня, потому что музыка, сопровождающая наши трапезы, на этот раз долго не тянулась. Нефертити смеялась, рассказывала о жизни в Мемфисе, о том, какой будет достроенная Амарна, и не обращала на меня внимания. Тем не менее я вернулась с ней в царский шатер. Когда мы вышли, она задрожала от ночного холода. У дверей царского шатра четверо стражников отступили, а двое подняли полог.

— Пойдем, потрешь мне спину, — попросила Нефертити.

Я сняла с нее плащ и принялась растирать ей плечи. Они были слишком напряженными, даже для беременной.

— Жалко, что здесь нет отца, — пожаловалась Нефертити. — Он понимает, насколько все это трудно. Как трудно планировать и строить. Он меня понимает.

— А я — нет?

— Ты не знаешь, что это такое — быть царицей.

— А отец знает?

— Отец правит этим царством. Он — фараон Египта, пускай и без цепа и посоха.

— А я — всего лишь служанка своей сестры, — резко бросила я.

Нефертити напряглась.

— Чего ты так злишься?

— Да потому что мне почти шестнадцать, а никто не планирует мое будущее! — Я перестала втирать масло ей в спину. — Твое будущее распланировано. Ты — царица. Когда-нибудь ты станешь матерью царя. А кем буду я?

— Сестрой главной жены царя!

— Но кого мне любить?

Опешившая Нефертити села.

— Меня.

Я разозлилась:

— А как же семья?

— Я — твоя семья!

Она улеглась обратно, ожидая, что я буду растирать спину.

— Подогрей масло. Оно холодное.

Я прикрыла глаза и сделала, как мне было велено. Я не собиралась жаловаться — во всяком случае, тогда, когда это лишь еще больше задержало бы меня в царском шатре. Я подождала, пока Нефертити уснет, а потом вымыла руки и прокралась наружу, в холодную ночь фаменота. В нашем шатре меня ждала Ипу. Завидев меня, она тут же встала.

— Ты уверена? — шепотом спросила она. — Ты все еще хочешь, чтобы он пришел?

Никогда еще я не была настолько уверена.

— Да.

Ипу возбужденно взмахнула руками.

— Тогда я заплету тебе волосы, госпожа.

Я уселась на пуховую подушку, но у меня не было сил сидеть спокойно. Я уже рассказала Ипу, что сказал военачальник. Теперь я стала рассказывать ей, что желаю вести тихую, спокойную жизнь.

— Вдали от всех дворцов, в таком месте, где я смогу ухаживать за своим садиком и…

Тут послышался хруст гравия, и мы дружно обернулись. Ипу выпустила мои волосы из рук.

— Он здесь!

Я схватилась за зеркало.

— Как я выгляжу?

Ипу посмотрела на меня.

— Как молодая женщина, готовая встретить возлюбленного, — ответила она с легким испугом. — Если бы твой отец…

— Тсс! — шикнула я на нее. — Не сейчас!

Я бросила зеркало.

— Открой!

Ипу прошла к двери, и из-за полога донесся приглушенный голос военачальника:

— Ты уверена, что она посылала за мной?

— Конечно. Она ждет тебя внутри.

В дверном проеме появился Нахтмин. Затем Ипу исчезла, как я ей и велела, и я затаила дыхание. Военачальник подошел ко мне и поклонился.

— Госпожа…

Я вдруг сильно занервничала.

— Нахтмин.

— Ты посылала за мной?

— Я подумала над твоим предложением, — ответила я.

Нахтмин приподнял бровь.

— И что же решила моя госпожа? — спросил он.

— Я решила, что с меня довольно роли служанки при Нефертити.

Нахтмин посмотрел на меня. В отсветах пламени его волосы походили на медь.

— Ты сказала об этом отцу?

У меня вспыхнули щеки.

— Нет еще.

Нахтмин подумал о Нефертити.

— Я подозреваю, что царица разгневается.

— Не говоря уже об Эхнатоне, — добавила я.

Я посмотрела в лицо Нахтмину, а он обнял меня и улыбнулся.

— А вдруг нас изгонят? — спросила я.