— Что случилось? Кто пропал?

— Нефертити и Меритатон. Отправляйтесь в Зал приемов и никуда не выходите.

Я подумала об Окне Появлений. Нефертити иногда принимала посланцев в этих покоях, чтобы показать им город. Дети замешкались.

— Быстро! — прикрикнула я на них.

Я помчалась через дворец. Струйки пота текли из-под парика мне в глаза. Я сорвала парик и отшвырнула в сторону. Мне было безразлично, куда он упадет и кто его подберет.

— Нефертити! — крикнула я. — Меритатон!

Как они могли уйти обе? Где они могут быть? Я свернула в коридор, ведущий к Окну Появлений, и отворила дверь.

Кровь уже растеклась по мозаичному полу.

— Нефертити! — закричала я, и мой голос эхом разнесся по дворцу. — Нефертити!!! Нет! Не может быть!

Я встряхнула ее.

— Не может быть!

Я прижала тело сестры к груди, но оно уже остыло. Потом в покоях появились отец с Нахтмином.

— Обыскать дворец! — крикнул Нахтмин. — Обыщите все покои! Все шкафы, все сундуки, все погреба!

Он видел нож, валяющийся на полу, и видел, насколько глубока рана в боку у Меритатон.

Я рухнула рядом с племянницей.

— Эхнатон!!! — закричала я так, что меня должен был услышать и Анубис.

Это были его жрецы, его религия. Отец пытался оторвать меня от Нефертити, но я не могла ее отпустить. Тогда он присел рядом, и мы сидели вместе, обнимая нашу царицу, мою сестру, его дочь, женщину, которая тридцать один год правила нашими жизнями.

Тут в покои вбежала моя мать, а за ней — Анхесенамон и Тутанхамон, нарушившие мое распоряжение.

— Амон милостивый… — прошептала мать.

Велеть детям уходить было поздно. Они уже увидели, что сделали жрецы Атона.

— Осторожно! — воскликнула я.

Хотя что уже было толку с осторожности?

Анхесенамон нагнулась и коснулась сестры, жизнь которой оборвалась, когда ей было всего пятнадцать лет. Анхесенамон посмотрела на меня, а Тутанхамон закрыл глаза Меритатон.

Я прижала тело Нефертити к себе, пытаясь прижать к себе и ее дух, вернуть ее обратно.

Но царствование Нефертити завершилось. Она покинула Египет.

— Тсс, — прошептал Нахтмин сыну. — Мама плохо себя чувствует.

— Может, принести ей ромашки? — спросил Барака.

Нахтмин кивнул:

— Давай.

Муж подошел к кровати, посмотрел на меня, потом отстегнул свой меч и сел рядом со мной.

— Мутноджмет, — мягко произнес он. — Мив-шер. — Он погладил меня по щеке. — Прости, но я принес плохие вести. Я хотел сам сообщить тебе об этом, пока ты не услышала все от кого-то другого.

Я попыталась подавить страх. «О боги, только бы не мать с отцом!»

— Тело твоей сестры осквернили. Жрецы Атона ворвались в покойницкую и попытались уничтожить его.

Я отбросила льняные покрывала.

— Я должна видеть ее!

— Не надо. — Нахтмин взял меня за руку. — Повреждения… — он заколебался, — очень серьезные.

Я прикрыла рот ладонью.

— Ее лицо? — прошептала я.

Нахтмин опустил взгляд.

— И грудь.

Места, в которых обитает ка. Они попытались уничтожить ее душу. Они попытались убить ее не только в жизни, но и в смерти!

— Но почему? — вскрикнула я, с трудом поднимаясь с постели. — Почему?

— Бальзамировщики все исправят, — пообещал Нахтмин.

Но я обезумела от ярости.

— Как они могут исправить ее? Она была прекрасна! Прекрасна!

Я упала мужу на руки.

— Бальзамировщики это умеют. А потом ее похоронят втайне, сегодня же ночью. Уже сделан новый саркофаг. А ее саркофаг когда-нибудь пригодится Туту. Он будет следующим фараоном.

Наш Тут? Да ему же всего девять лет!

— Как же Осирис узнает ее в лицо? — всхлипывая, спросила я.

— Они привезут ее статуи из Амарны. Высекут ее имя на всех стенах новой гробницы. Осирис найдет ее.

Но я заплакала еще сильнее. Я не могла сдержать слез. Потом до меня дошло, что сказал Нахтмин, и я посмотрела на него сквозь боль:

— А погребение?..

— Сегодня ночью. Присутствовать будут только твой отец и верховный жрец Амона. Это слишком опасно. Жрецы Атона могут отыскать ее и уничтожить во второй раз.