Маркс умел предостерегать вожаковот преждевременного восстания. Но к пролетариату,штурмующему небо, он относился как практический советчик, как участник борьбымасс, поднимающих вседвижение на высшую ступень,несмотря на ложные теории и ошибки Бланки и Прудона.

«Как бы там ни было, — пишет он, — парижское восстание, если оно даже и будет подавлено волками, свиньями и подлыми псами старого общества, является славней-

„ 175

шим подвигом нашей партии со времени июньского восстания» .

И Маркс, не скрывая от пролетариата ни однойошибки Коммуны, посвятил этому подвигупроизведение, которое до сих порслужит лучшим руководством в борьбе за «небо», — и самым страшным пугалом для либеральных и радикальных «свиней» 116 .

Плеханов посвятил декабрю «произведение», которое стало почти евангелием кадетов.

Да, Плеханов недаром сравнивал себя с Марксом.

Кугельман ответил Марксу, видимо, какими-то выражениями сомнения, указаниями на безнадежность дела, на реализм в противоположность романтике, — по крайней мере, он сравнил Коммуну — восстаниес мирной демонстрацией 13 июня 1849 г. в Париже.

Маркс немедленно (17 апреля 1871 года) читает суровую отповедь Кугельману.

«Творить мировую историю,— пишет он, — было бы, конечно, очень удобно, если бы борьба предпринималась только под условием непогрешимо-благоприятных шансов».

Маркс в сентябре 1870 года называл восстание безумием. Но когда массывосстали, Маркс хочет идти с ними, учиться вместе с ними, в ходе борьбы, а не читать канцелярские наставления. Он понимает, что попытка учесть наперед шансы с полной точностьюбыла бы

ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ПЕРЕВОДУ ПИСЕМ К. МАРКСА 379

шарлатанством или безнадежным педантством. Он выше всегоставит то, что рабочий класс геройски, самоотверженно, инициативно творитмировую историю. Маркс смотрел на эту историю с точки зрения тех, кто ее творит,не имея возможности наперед непогрешимоучесть шансы, а не с точки зрения интеллигента-мещанина, который морализирует «легко было предвидеть... не надо было браться...».

Маркс умел оценить и то, что бывают моменты в истории, когда отчаянная борьба массдаже за безнадежное дело необходимаво имя дальнейшего воспитания этих масс и подготовки их к следующейборьбе.

Нашим нынешним квазимарксистам, любящим цитировать Маркса всуе, чтобы брать только оценку прошлого у него, а не уменье творить будущее, — совсем непонятна, даже чужда в принципе такая постановкавопроса. Плеханов и не подумал о ней, когда приступал после декабря 1905 г. к задаче «тормозить...».

Но Маркс именно этот вопрос и ставит, не забывая нисколько того, что в сентябре 1870 года он сам признал безумие восстания.

«Буржуазные версальские канальи, — пишет он, — поставили перед парижанами альтернативу: либо принять вызов к борьбе, либо сдаться без борьбы. Деморализация рабочего классав последнем случае была бы гораздо большимнесчастьем, чем гибель какого угодно числа вожаков» 177.

Этим мы и закончим краткий обзор уроков достойной пролетариата политики, которые преподает Маркс в письмах к Кугельману.

Рабочий класс России доказал уже раз и докажет еще не раз, что он способен «штурмовать небо».

5-го февраля 1907 г.

Напечатано в 1907 г. в брошюре, Печатается по тексту брошюры

изданной в Петербурге изд. 1907 г., сверенному с текстом

издательством «Новая дума» брошюры изд. 1920 г.

380

ВТОРАЯ ДУМА И ВТОРАЯ ВОЛНА РЕВОЛЮЦИИ

Петербург, 7 февраля 1907 г.

События развертываются с быстротой, которую нельзя не назвать прямо революционной. Четыре дня тому назад мы писали по поводу избирательной кампании в Петербурге , что политическая группировка уже наметилась: революционная социал-демократия одна только поднимает самостоятельно, решительно и гордо знамя беспощадной борьбы против насилий реакции, против лицемерия либералов. Мелкобуржуазная демократия (включая сюда и мелкобуржуазную часть рабочей партии) колеблется, поворачивая то к либералам, то к революционным с.-д.