— Помоги мне доставить его домой, — сказала я, прежде чем она закрыла брешь, и я сама была в шоке, зная, что мне нечем ей платить.

Ее длинные, немного костлявые руки были нежными, когда она присела рядом с Алом, держа руку над ним, словно испытывая его ауру.

— Что он сделал? — спросила она лаконично, затем сделала паузу, когда ее взгляд упал на меч, который оставил горгулья.

Я шмыгнула носом, обхватывая руками себя за талию.

— Он пытался узнать, это Ку’Сокс сделал фиолетовую линию, и Ал провалился в нее.

Тритон развернулась, находя опору немедленно.

— И ты ему позволила это?

— Он не сказал, что это соскребет его ауру! — заорала я в ответ. — Я вытащила его, но… — Я запнулась, и почувствовала укол слез, ненавидя их. Это был Ал, ради Бога.

— Ты вытащила его? — Тритон моргнула ее черными глазами, вытягиваясь с ног до головы, когда она увидела кольцо на моей руке. — Ох. — Она запнулась. — Он дал тебе… Где еще одно?

Нервничая, я подняла другую руку, чтобы показать ей мой большой палец.

— Он снял его. Он принял всю боль, чтобы я смогла вызвать тебя.

Тритон хрюкнула в знак несогласия.

— Он принял всю боль, так что он не убьет тебя.

Суетясь, я подошла поближе. Она собирается помогать или нет?

— Тритон. Пожалуйста. Солнце.

Ее андрогинное лицо тоже исказилось, чтобы выглядеть более женственно, так или иначе, она, щурясь, глядела на него.

— Действительно, — сказала она язвительно, дергая ее подол от Ала. — Это похоже на вдыхание кислоты.

Твердый ветер дул порывами против меня с неожиданной силой, и я закрыла глаза, чувствуя, как пыль вдруг останавливается и уменьшается, прежде чем попасть в меня. Это была Тритон, она потащила меня в лей-линию, и с противным завихрением отвратительное красное небо погасло.

Мое сердце ушло в пятки один раз, второй, и еще уходило, пока мы не освободимся в каком-то месте. Мои легкие начали болеть, и в последний момент, когда я подумала, что она, должно быть, забыла про меня, и мне придется проложить еще одну линию, чтобы выбраться, она дернула меня в реальность.

Спотыкаясь, я поймала себя на том, что стою у кровати в комнате Ала. Керосиновая лампа возле кровати была зажжена, отбрасывая тени по краям небольшие комнаты. Коричневые, золотые и зеленые тона передразнили первобытный лес, а плюшевые текстуры делали пространство защищенным.

— Ну, извини, — пробормотала Тритон, выглядя матроной, когда она аккуратно укрывала Ала одеялом, уже лежащего в моей, или, вернее сказать, в его кровати.

— Мне потребовалось время, чтобы обойти защиту комнаты. Я подумала, что прыгать прямо в постель лучше, чем в библиотеку, а потом тащить его оттуда.

— Да, — прошептала я, соответственно испуганная. Ал говорил мне, что его старая спальня была абсолютно надежна, но, видимо, она не была защищена до сумасшествия.

Я села на столбик кровати, а Тритон села на постель рядом с Алом, выглядя, как прикроватная медсестра. Я ничего не могла видеть кроме его лица, остальное тело было укрыто одеялом. Чуть-чуть погладив Ала по щеке, Тритон посмотрела вверх, ее черные глаза прошлись все один раз.

— Это не спальня Ала. Она слишком… плюшевая.

— Она моя, — выпалила я. — Он отдал ее мне. Заставил меня принять ее. Он спит в кладовке.

— Ты заставила его спать в чулане? Очень хорошо. Ты могла бы выжить его в конце концов.

Я осторожно приблизилась и вытянула голову, чтобы посмотреть вниз на Ала в кровати между Тритоном и мной.

— Это не совсем чулан. Я просто называю его так. Он крохотный девять на двенадцать, я получила его за Tron машину.

— О. — Ее рука прикоснулась к руке Ала, переворачивая ее, как будто ища кольцо, которое было на моем большом пальце.

— С ним все будет хорошо?

Опять же, Тритон, прищурившись, поглядела на меня, ее глаза выглядели почти нормально в тусклом свете.

— Тебе что за дело? — Она посмотрела на кольцо, которое он дал мне, и я спрятала его в другую руку. Мои мысли вернулись к Селфнне, но я не собиралась расспрашивать Тритон.

Из кровати донесся голос Ала, — Конечно, ей есть дело. Я для нее Бог.

— Ал! — Я склонилась над ним, и он скривился, как будто от боли.

— Твою ж мать, — ругнулся он, проводя рукой по лбу в пятнах от пота и грязи. — Я чувствую, что меня протащили по терке для сыра несколько раз подряд.