Голос его сразу изменился.

— Подписаны Личным Секретарем, да? Верные денежки!

— Давайте вернёмся к делу, — поторопил его Барр.

— Нет, погодите, — оборвал его Председатель Комиссии. — Давайте ещё раз сначала, и поточнее. Мне действительно важно знать, в чём суть вашего дела. Эти деньги — совсем новенькие, и, судя по всему, у вас их было немало, поскольку, как я понимаю, до меня вам много с кем пришлось повидаться. Итак, в чём дело?

— Я не понимаю, к чему вы клоните?

— Видите ли, мне не составит труда доказать, что вы на Тренторе находитесь нелегально, поскольку въездная виза и карточка идентификации вашего молчаливого спутника явно не соответствуют действительности. Он не является подданным Императора.

— Это неправда.

— Вы можете отрицать что угодно, — с неожиданной жесткостью в голосе заявил Председатель Комиссии. — Чиновник, который за тысячу кредиток заполнил подложные документы, во всём сознался — и мы знаем о вас гораздо больше, чем вы думаете.

— Сэр, если вы намекаете на то, что сумма, предложенная вам, не соответствует степени риска…

Председатель Комиссии снисходительно улыбнулся.

— Наоборот, денег больше чем достаточно, — и он отложил кредитки в сторону, — Так вот. Император лично заинтересовался вами. Разве это неправда, господа, что вы не так давно были гостями генерала Риоза? Разве неправда, что вы совершили побег с центральной военной базы с лёгкостью, мягко говоря, необычайной? Разве неправда, что у вас с собой изрядная сумма денег, обеспеченных недвижимостью лорда Бродрига? Короче говоря, как вы докажете, что вы — не шпионы и не террористы, посланные сюда, чтобы… В общем, вам придётся признаться, кто вам платит и за что.

— Видите ли, — с плохо скрытым гневом сказал Барр, — я полагаю, что чиновник вашего ранга не имеет права предъявлять нам какие бы то ни было обвинения. Позвольте откланяться.

— Нет, не позволю!

Председатель Комиссии резко встал, и взгляд его тут же утратил всякое подобие близорукости.

— Вопросы вам будут заданы позднее и более настойчиво. Кстати, я не Председатель Комиссии, а лейтенант имперской полиции. Вы арестованы.

В руке его блеснул мощный бластер. Он злобно ухмылялся.

— Сейчас под арестом люди и поважнее вас. Скоро расчистим ваше осиное гнездо!

Деверс зарычал и потянулся за своим бластером. Лейтенант полиции улыбнулся ещё шире и нажал на контакт. Ядерный луч коснулся груди Деверса — и, не причинив ему никакого вреда, нейтрализовался.

Деверс выстрелил в ответ, и голова лейтенанта вместе с верхней половиной туловища оторвалась и повалилась на пол. Через дыру в стене, прожженную лучами бластера, в кабинет хлынули солнечные лучи и осветили продолжавшее улыбаться мертвое лицо лейтенанта.

…Ушли они через потайную дверь.

Деверс хрипло бросил на ходу:

— Быстро на корабль! Сейчас начнется тревога! И добавил яростным шёпотом: — Всё против нас, чёрт подери! Могу поклясться, что на их стороне — сам космический дьявол!

Уже выбравшись из здания, они увидели, что у громадных экранов уличных телевизоров собираются толпы народа. У них не было времени останавливаться и ждать. Пропуская мимо ушей взволнованные выкрики людей, Деверс и Барр мчались вперёд. Однако, прежде чем они нырнули под своды ангара, Барру удалось прихватить свежий номер «Имперских Новостей». Корабль безжалостно прожег в крыше ангара огромную дыру и рванулся в небо…

— Вы сможете от них удрать? — переводя дыхание, спросил Барр.

Десять полицейских кораблей на полной скорости неслись за убегавшим торговым кораблем, который быстро пересек полосу радиопеленгации и помчался дальше, нарушая все установленные пределы скорости. Далеко позади остались медлительные, грузные, лоснящиеся, как тюлени, корабли Тайной Полиции, отправившиеся в погоню за описанным в подробностях кораблем, на котором удирали двое убийц с хорошо известными приметами.

— Внимательно, док, — проговорил сквозь зубы Деверс, когда они были уже в двух тысячах миль от поверхности Трентора.

Перегрузка оказалась чудовищной. Барр потерял сознание, а тело Деверса пронзила невыносимая боль, глаза заволокло кровавой пеленой. Когда они пришли в себя, на многие световые годы впереди пространство было свободно.

— Ни один имперский звездолёт не угонится за мной! — с гордостью за свой корабль воскликнул Деверс и горько добавил: — Только бежать нам больше некуда и делать нечего. Нам с ними не справиться. Что же делать? Что тут мог поделать хоть кто-нибудь?

Барр беспомощно пошевелился на кушетке. Шок от прыжка через гиперпространство ещё не прошёл, болели все мышцы. Он с трудом проговорил: