Ближе к Центру Галактики звёзды стали встречаться всё чаще. Их притяжение всё больше мешало осуществлению межзвёздных прыжков. Торан понял это, когда после очередного прыжка их корабль оказался в непосредственной близости от красного гиганта. Вырваться из объятий его притяжения удалось только после двенадцати бессонных, напряженных, изматывающих часов.

Карт у него было явно недостаточно, опыта — тоже, как в навигации, так и в математических расчётах. Поэтому после каждого очередного прыжка Торан проводил дни и ночи напролет, вычерчивая курс корабля.

В конце концов эта работа стала коллективной. Эблинг Мис проверял математические расчёты Торана, а Байта проводила сверку маршрута различными обобщенными методами, и вместе они принимали окончательное решение. Даже Магнифико не остался без дела — его засадили за компьютер для проведения самых элементарных операций. Ему это, как ни странно, пришлось очень по вкусу. Он оказался на удивление способным и продуктивным помощником.

К концу первого месяца путешествия Байте удалось довести тонкую красную ниточку маршрута на трёхмерной модели Галактики примерно до половины намеченного пути. Склонив голову набок, она саркастически заметила:

— Знаете, что это мне напоминает? Мертвого дождевого червяка, страдающего хроническим несварением. В конце концов, Тори, ты приведёшь нас обратно в Хейвен.

— Так оно и будет, — буркнул Торан, угрожающе зашелестев картой, — если ты не замолчишь!

— А ведь наверняка, — продолжала Байта, — есть Прямой путь, ровненький, как меридиан.

— Да? Во-первых, моя дорогая, чтобы проложить такой маршрут, потребовалось бы угробить пятьсот кораблей, которые бы прокладывали его лет пятьсот, и на моих вшивых картах за полкредитки он не указан. Кстати, может быть, именно прямых путей нам и следует избегать. Не исключено, что там-то и кишат корабли противника. И потом…

— Ох, ради бога, Тори, я сейчас сгорю в пламени твоего праведного гнева!

Она ласково погладила его по голове и запустила пальцы в его непокорную шевелюру.

— М — м — м… — простонал он. — Ну, держись!

Схватил Байту за обе руки, потянул, и через мгновение все оказались на полу — Торан, Байта и стул в придачу — настоящая «куча мала»! Стул быстро освободился, а молодые супруги продолжали упорную схватку, сопровождавшуюся сдавленным хохотом и нанесением друг другу «сокрушительных» ударов.

Торан неохотно отпустил Байту, когда в отсек управления вошёл Магнифико.

— В чём дело?

Физиономия паяца выражала крайнюю степень обескураженности. Кожа на переносице побелела, лицо покрылось мелкими морщинками.

— Приборы ведут себя так странно, сэр! Я там ничего не трогал, поскольку моё невежество…

В две секунды Торан оказался у пульта управления. Глянув на приборы, он холодно сказал Магнифико:

— Разбуди Эблинга Миса. Попроси его спуститься сюда.

Вошла Байта, поправляя растрепанные волосы. Торан сказал:

— Нас выследили, Бай.

— Выследили? — прошептала Байта, уронив руки. — Кто?

— Бог знает, — пробормотал Торан. — Только мы под прицелом бластеров.

Он сел за пульт и металлическим голосом сообщил по субэфирной связи идентификационный код корабля.

Когда в отсек управления вошёл заспанный, в помятой пижаме Эблинг Мис, Торан сообщил с безнадежным спокойствием:

— Похоже, мы пересекли внутреннюю границу некоего королевства под названием «Филианская Автархия».

— Сроду о такой не слыхал, — буркнул Эблинг Мис.

— Я тоже, — ответил Торан, — но, как бы то ни было, остановил нас филианский корабль, и что теперь будет, можно только гадать.

Капитан — инспектор с филианского корабля ступил на борт в сопровождении шестерых вооруженных солдат. Он был маленького роста, с жидкими волосами, тонкогубый. Сильно закашлялся и раскрыл блокнот на чистой странице.

— Ваши паспорта и документацию на корабль, пожалуйста.

— У нас ничего этого нет, — ответил Торан.

— Ничего нет, говорите?

Он вытащил из нагрудного кармана микрофон и быстро проговорил в него:

— Трое мужчин и одна женщина. Документы не в порядке.

Сделал соответствующую пометку в блокноте и спросил:

— Откуда следуете?

— Из Сивенны, — без запинки ответил Торан.

— Где это?

— Тридцать тысяч парсеков отсюда, на восемьдесят градусов западнее Трентора, на сорок градусов…