Командор поглаживал жидкую бороденку и сосредоточенно подсчитывал в уме. Наконец он обрадовался:

— Чёрт подери, я представляю, как бабы передерутся из-за этих безделушек! А я нарочно буду продавать понемножку, чтобы они побесились на славу! Ну, не сам, конечно, буду продавать, это исключается…

Мэллоу пришёл ему на помощь.

— Да, конечно, всё можно подать как изделия мастерских, которых на самом деле не существует! Зачем же вам лично, вы правы! Только так! Кроме того, Командор, мы имеем возможность поставлять вам полные комплекты бытового оборудования. Прекрасные печи, которые жарят мясо за две минуты, ножи, не нуждающиеся в заточке, мини — прачечные, помещающиеся в обычной ванной, посудомоечные машины-автоматы, полотеры, пылесосы — всё что угодно. Вы только представьте себе, как возрастет ваша популярность в народе, когда вы, именно вы, сделаете эти прекрасные, удобные вещи доступными для людей! Подумайте, сколько можно накупить на полученные доходы? Покупателям всё это обойдется намного дороже, а знать, сколько вы заплатили, им вовсе не обязательно. Ещё раз напоминаю — никаких священников! И все будут счастливы!

— Кроме вас, вроде бы. Вам-то какая выгода, не понимаю?

— Такая же, какую извлек бы любой торговец по законам Академии.

Я и мои люди получим половину суммы, вырученной от продажи. Вы купите то, что я предлагаю, и меня это вполне устроит. Вполне.

Командор, с явным удовольствием на физиономии, размышлял…

— Да-да, конечно… А что бы вы хотели взамен? Чугун?

— Чугун очень бы устроил. А также — уголь, бокситы. Не отказались бы и от магния. С удовольствием приобрели бы дерево твёрдых пород, табак, перец.

— Неплохо, неплохо…

— Думаю, да. Кстати, есть ещё предложение. Я мог бы помочь вам в переоборудовании ваших предприятий.

— Каких?

— Ну возьмём, к примеру, сталеобрабатывающие заводы. У меня с собой есть исключительно удобные компактные устройства для обработки стали, которые позволили бы вам удешевить её производство и обработку раз в сто. Если вам угодно, я готов продемонстрировать устройства в действии. У вас в столице есть сталеобрабатывающий завод? Уверяю вас, это займет совсем немного времени!

— Это можно будет устроить, торговец Мэллоу, можно. Но только завтра, завтра… Вы отужинаете со мной?

— С удовольствием. Но… моя команда…

— Пусть все приходят! — махнул рукой Командор. — Это будет нечто вроде символического братания наших народов. А мы с вами ещё поболтаем. Только…

Он нахмурился:

— Никаких религиозных штучек! Не советую рассматривать моё приглашение и личную приязнь как возможность проникновения в Кореллию ваших миссионеров!

— Командор, — сухо отозвался Мэллоу, — даю честное слово, что религия не имеет никакого отношения к сделке.

— Вот и славно. Договорились, значит. К кораблю вас проводят.

Командорша была намного моложе мужа. У неё было холодное, злое, бледное лицо. Гладкие, блестящие чёрные волосы были зачесаны назад.

Войдя в комнату, она ехидно поинтересовалась:

— Вы уже закончили, о мой великодушный и благородный супруг? Совсем, совсем закончили? Надеюсь, теперь я могу выйти в сад?

— Ой, только не надо театра, Личия, — поморщился Командор. — Этот молодой человек пожалует к ужину, и ты ещё успеешь всласть потрепаться. Нужно распорядиться, чтобы его людям отвели место. Очень надеюсь, что их не будет слишком много.

— Ага, не слишком много! Да наверняка жуткие обжоры. Каждому подавай четверть барана и бочку вина. А потом ты две ночи будешь стонать и думать, во что это обошлось!

— Ну, это как сказать, как сказать… Может, и не придётся. Значит, так, дорогая, ужин должен быть — по высшему разряду!

Командорша подозрительно уставилась на супруга.

— Что-то ты церемонился с этим варваром! Даже не позволил присутствовать! Ну-ка, ну-ка, посмотри мне в глаза! Что ты задумал? Уж не пришло ли тебе в голову пойти против воли моего отца?

— С чего ты взяла?

— И я должна вот так поверить? О небо! Если и была когда на свете несчастнейшая из женщин, которая стала жертвой политики, выйдя замуж за нелюбимого, то это я! О, я могла встретить более достойного человека в своей стране! — причитала Командорша, заламывая руки.

— Послушай — ка, Личия, что я скажу. Наверное, золотце моё, тебе очень хочется вернуться в любимую страну. Я бы с превеликой радостью отпустил тебя на все четыре стороны. Только оставил на память себе, моя прелесть, маленький кусочек тебя, самый дорогой моему сердцу! Язык твой длинный я бы отрезал на память, — прошипел Командор. Он склонил голову и оценивающе оглядел супругу. — И чтобы ты стала ещё красивее, я бы отрезал тебе уши и кончик твоего любопытного носа!

— Не посмеешь, старый шакал! Да мой отец может превратить тебя и весь твой презренный народец в космическую пыль! Стоит мне только рассказать ему, что ты любезничал с этими дикарями…