Перед моим внутренним взором уже стал вырисовываться замок, но что-то в нём не хватало, и я решила, что лучше открыть глаза и начать творить руками здесь и сейчас. На правой руке тут же проявились золотистые побеги, похожие на моё родимое пятно на лице, что означало, что я использую слишком много своих Сил иллюзии. Но почему-то сейчас меня это не волновало и я с удовольствием, как художник, взмахнула кистями рук так, будто у меня были в руках кисточки.

Светлый, прозрачный… но крепкий… Впереди меня стали возводиться стены и я незамедлительно двинулась в центр, чтобы было проще «рисовать» замок. Стены росли очень быстро, как что-то невообразимое и невозможное. В конечном итоге, я стояла среди просторного и очень высокого зала, где рядом что-то очень неприятно жужжало. Но что может так противно жужжать? А ещё здесь – в облаках?

Ноги неожиданно подогнулись, и я грохнулась больно на коленки, ещё громче слыша этот жужжащий надоедливый звук, а потом… стены стали рушиться на глазах, разлетаясь на осколки. И сыпаться, сыпаться на меня и землю. Я в ужасе прикрыла голову руками и зажмурился. Был слышан ужасный звон, треск и я не могла вынести всё это. Меня трясло… Мне было очень одиноко, тоскливо и одновременно подташнивало. Говорить, что я хотела шоколада, значит, ничего не говорить. Я была готова убить за него. Но почему после того, как я трачу именно силы из-за иллюзии, я хочу шоколад?

Когда всё прекратилось, я кое-как встала на ноги и в трясучке возвела перед собой руку. Осколки завибрировали, но и только. Я снова подняла руку, но осколки вновь лишь затанцевали на земле, не поднимаясь. Я раздражённо провела рукой по лбу и, плюнув, повернула назад, теряя надежду, что там могу увидеть портал.

Увидев сияние портала впереди, я тут же прибавила шагу, а как попала назад, то упала на кровать и не могла подняться.

Следующая неделя, что на удивление было воспринято среди студентов не очень бурно, как если бы это было пару месяцев назад, из-за того, что мы все ещё были в школе, была в напряжении. Мы тщетно пытались попасть к Марине, но Марья Олеговна была непреклонна, и мы уходили каждый раз поражёнными в библиотеку, где продолжали непонятные поиски, но уже не среди книг о замках.

Помимо бесплотных попыток попасть к Марине и зависания в библиотеке, я всё свободное время проводила у себя, где мучила осколки, что остались с первого раза, и мучилась сама. Но и там, и там – нигде не было успеха. Будто кто-то сговорился против нас. Но я не сдавалась. Не могла. Я упорно каждое новое утро начинала так, будто и не было прошлого дня. Но к чему всё это приведет – не понятно.

Хотя нет, вру – из книг мы почерпали пробелы в знаниях и вырвались почти по многим предметам в лучших, если до этого там не были. Но что есть прок с того, что я научилась замораживать предметы с помощью палочки? Ничего, если учесть то, что может произойти в ближайшие дни, часы и минуты с кем угодно из студентов.

С Артёмом за эту неделю, я лишь успевала, проходя мимо, кивать и улыбаться – всё. Это всё общение. Я не знала, что получится из того, что я пыталась сотворить каждый вечер в облаках, но мне очень хотелось, чтобы это получилось.

Устало бредя по коридорам, уже привычным за эту неделю маршрутом через медпункт, я в неверии замерла.

— Эмма, что ты тут делаешь? – окликнула меня Инна, оправив своё синее платье с длинными рукавами. – Ты давно одна ходишь… или Артём тебя не бережёт?

— Прости, что ты про Артёма сказала? – изумлённо глазела я на двоюродную сестру.

Инна рассмеялась, заправляя за ухо волосы.

— Ой, расслабься. Все уже поняли, что ты не встречаешься с Сашей.

— Но я не встречаюсь с Артёмом. Мы… мы просто друзья, уж ты-то мне поверь! – вознегодовала я. – Если бы я с ним встречалась, то думаю… не знаю, что бы было, но очевидно я одна бы не пошла поглазеть как дела обстоят с медпунктом.

Инна долго в меня вглядывалась, а потом у неё появилось то такое знакомое выражение лица, которое появлялась тогда, когда она всецело была на твоей стороне и верила единому твоему слову.

— А с Сашей тогда что? Вы что, расстались?

— Мы пара, - покачала я головой. А потом дала себе мысленного пенька. Что? Пара? Да это же был шанс, наконец, освободить его, а ты… эгоистка! – Всё как прежде, - Для убедительности я ещё передёрнула от неудовольствия плечами. – Другой вопрос, кто сказал, что – нет?

— А ты сама не догадываешься? Их две… вечно за блондиночкой бегали…

— Оу, всё ясно. – «Нужно что-то придумать, чтобы было ясно, врушка». – А почему ты тут стоишь? – сразу сменила я тему, чтобы не выдать себя.

— Я думаю из-за того, что понравится и тебе. – Она указала на табличку, затем обняла меня и побежала к позвавшим её девчонкам.

Я помахала им не без вынужденной улыбки и посмотрела на так знакомую табличку, пока не запрыгала, хлопая в ладоши от удачи.

«В связи с сокращёнными каникулами, которые вот-вот начнутся, а также пониманием того, что ничем не поможешь девочкам, кроме как их посетители, после каникул медпункт будет открыт вновь в прежнем режиме. Ваша, Марья Олеговна».