— Это логично. Но Роза была бы не Розой, ни будь у неё тайн.

— Что вы хотите этим сказать? – встала я следом за Викторией, с сомнением глядя на неё.

— Я хочу этим сказать? Ну, наверное, то, что я и сама не знала до конца ту, от которой идёт твой род. Никто не знал, кроме неё самой. Это может странно звучать, но так оно и было. И хотя мы и были первыми Настоящими друзьями, кстати, сей ритуал оставил отпечаток на тебе и твоих друзьях, Роза всегда была центром нас, но всегда была также загадкой. Мы все друг о друге знали всё, но не о ней. Она часто бывала с Мэрлином один на один, а мы только все вместе. – Виктория пожала плечами и повернула лицо в сторону окна. – Но чтобы там не стояло, какие тайны не были – она была моей подругой, больше, чем сестра и я очень её любила.
– Она снова посмотрела на меня. – Эмма, знай одно – твоя семья сама тебе расскажет то, что ты должна знать после того, что стало о тебе известно. Они знают, это должно быть понятно, как пить дать.

— В смысле?

— Это означает, что твоя семья знает, откуда ты появилась, кто ты и почему ты такая.

— Но быть того не может, - покачала в отрицании я головой.

— Твоя бабушка… ты никогда не спрашивала себя, почему она уехала в Париж, а не в Рим?

— Неужели за этим что-то стоит? – не веря, распахнула я рот. – Но это… почему она молчала…

— Ты имеешь в виду, почему не сказала тебе все тайны семьи, когда ты прошлым летом прошла такие испытания? Может, ответ кроется в вопросе? Она хотела уберечь тебя.

— Я опасна, во мне сокрыта сила, а моя собственная бабушка знает об этом и не хочет рассказать… как это назвать?

— Любовь и защита, - тут же ответила Виктория. – Я не сильна в растениях, но твоё родимое пятно – это терновник, как и на плече шрам.

— Что?

Виктория лишь улыбнулась уголками губ.

— Я – вампир, да к тому же, одна из тех, кто живет в этом замке – я должна же знать моих гостей.
– Она подмигнула, уже почему-то стоя у дверей. – А терновник в мире волшебников знак Силы и Перерождения. Думаю, спина - Сила, а лицо – Перерождение, в твоём случае. – Она взялась за ручку двери. – Ах, да, завтра ты можешь вернуться в школу, думаю, твои друзья будут рады услышать это от тебя.
– Она распахнула дверь и на пороге в ожидании замерли Филипп, Марина и Саша. Марина и Филипп, между прочим, очень странно стояли, будто чувствовали себя неловко находясь рядом.

Я кивнула Виктории и та, улыбнувшись моим друзьям очень радушной улыбкой, покинула нас.

— Вот это номер… - сразу выдавил из себя Саша. – Это же была Виктория, верно?

Марина глянула на парня и рассмеялась.

— Тебе бы не знать!

— Эмма, ну как ты? – закатив глаза, подошел ко мне Филипп и обнял. – Не болит уже нигде?

— Ну, завтра я могу вернуться в школу.

И тут меня встретили довольные крики и обнимашки.

30. В ПРОЩАЛЬНЫЙ ЧАС

Небо окрасилось в серые тона в день похорон Сергея. Все вырядились в черные наряды и выделялись темным пятном на фоне белого снега и парящих снежинок в небе. Как ни странно, мы оказались на том самом кладбище, где находился тот самый склеп, в котором нас нашли с Артёмом марионетки. Я смущенно перевела взгляд на толпу, в поисках друзей, но на глаза попался Пётр, который мне подмигнул, находясь передо мной, но с другой стороны могилы Сергея.

Пятеро Мудрейших встало рядом с могилой и, говоря на латыни, посыпали гроб Сергея серой крошкой, и когда она касалась поверхности гроба, то начинала светиться. Когда Мудрейшие закончили свой ритуал, на постамент вышла Виктория, а следом, как её слуга, в хвостике на затылке и с прищуром, показался Святослав.

Виктория говорила тоже на латыни, так как этот язык считался основным во всяких ритуалах «жизни и смерти» и поэтому я ничего не понимала.

— Артём здесь, - шепнула мне на ухо Марина и я тут же подняла глаза от своих рук и поглядела вперед.

Артём задумчиво смотрел на могилу Сергея, а на плече сидела куница погибшего, печально взирая на мир огромными глазами и прижимаясь всё ближе и ближе к шее Артёма.

— И это что-то должно значить? – шепнула я в ответ.

— Он то и дело смотрит на тебя. Когда ты мне скажешь, что между вами?

Я в упор посмотрела на подругу и испустила стон.

— Между нами ничего не может быть, - сказала я словами Артёма.

— Почему это? Вы очень хорошо смотритесь вместе, да и он снова смотрит на тебя так, будто ты ему небезразлична.

— Причина ни в том, кто кому нравится или не нравится. Дело в том, что мы не можем.

— Всё вы можете, вы просто трусите и всего-то, - фыркнула подруга.

— Ты не видела его долгие три месяца, а то и больше. А я – видела.

— Что же он сказал тебе такого на День всех влюбленных, что ты так бледнеешь?

— Откуда ты взяла, что на День всех влюбленных? – смущенно переспросила я.

Снежинки красиво вальсировали, падая на темную одежду собравшихся проститься с Сергеем, но никто не обращал внимания на их красивый и грустный танец. Я снова стрельнула взглядом в Артёма и у того в волосах было много снежинок, так красиво украсивших его чудесные волосы.

— Филипп поведал, - извиняющимся тоном начала она. – Хотя с другой стороны, а почему нет? Ты моя подруга и такое чувство, что за моё «отлучение» ты совсем от меня отстранилась, будто я тебе не нужна.