И постепенно победное шествие Менсанта начало тормозиться.

Конечно, Зерба не подыгрывал себе самому или Лэндо. Это было бы слишком очевидно, да и опасно к тому же. Он подкидывал карты другим игрокам, ни разу не повторяясь и методично сокращая отрыв Менсанта.

Естественно, сам Менсант не выглядел встревоженным. Он был профессиональным игроком и привык к изменчивости фортуны.

Гораздо интереснее было наблюдать за реакцией Фрампа.

Она менялась постепенно, как и расположение госпожи Удачи. Но Лэндо видел, как недоумение в его глазах сменяется подозрительностью, а затем уверенностью: шулер понял, что кто-то ведет ту же игру против него самого.

Правда, распознавать конкурентов он умел хуже, чем мухлевать. Лэндо с мрачным весельем наблюдал, как Фрамп смотрит то на одного, то на другого партнера по карточному столу, пытаясь вычислить неведомого противника. Но, судя по всему, это ему никак не удавалось.

Конечно, его задача осложнялась тем, что Зерба действовал не один. Лэндо жульничать не рисковал: за игрой наблюдала огромная толпа, а кам-дроиды под потолком вели трансляцию для зрителей, заполонивших зал. Но это не значило, что он не мог при случае помочь кому-нибудь из соперников Менсанта.

И когда поздняя ночь сменилась ранним утром, Лэндо подумал: интересно, что скажет Джайдор, когда Фрамп его предупредит, что кто-то ставит им палки в колеса?

Что скажет… и что сделает?

– Игра определенно становится интересной, – доложила Бинк. Тавия живо представила себе ее довольную физиономию. – Отсюда плохо видно, но похоже на то, что Фрамп сейчас лопнет.

– Поделом ему, – механически ответила Тавия. «Репортаж» Бинк она слушала краем уха. Алгоритм шифрования был практически разгадан. Стоит толкнуть в нужном направлении, и он рассыплется, а загадочный текст можно будет легко прочесть.

Девушка сделала глубокий вдох. Она испытывала профессиональное удовлетворение. Взлом компьютерных программ не относился к ее основным талантам: она специализировалась больше на аппаратной части. Расколоть код так быстро было очень приятно.

С другой стороны, тот, кто написал «заплатку», тоже явно не был большим знатоком своего дела. Впрочем, какая разница. Победа есть победа, и ни к чему ее разбавлять разными «если», «а также», «но» и прочими оговорками. Тавия добавила последний штрих…

И шифра не стало. Улыбаясь, девушка пробежала глазами таинственный текст.

Улыбка исчезла с ее лица, приятное тепло уступило место чему-то холодному и скользкому. Тавия трижды перечитала текст, с каждым разом недоумевая все больше.

В рассеянности она едва обращала внимание на Бинк, которая продолжала весело щебетать. Девушка просмотрела текст в последний раз и нащупала переговорное устройство.

– Бинк?

– Что там? – спросила взломщица. Ее беззаботность как ветром сдуло. Бинк умела распознавать настроение сестры не хуже, чем та – ее собственное.

– Что-то очень странное, – ответила Тавия. – И нехорошее.

– Уже иду, – сообщила Бинк. – Мальчики, похоже, засели надолго. Они тебе тоже нужны?

– Спешить некуда, – сказала Тавия. – Вообще, чем дольше они играют, тем больше у нас времени, чтобы выяснить, что к чему. И мне кажется, что нам понадобится каждая секунда этого времени.

– Нет, – решительно заявил Зерба. Его глаза были прищурены, волосы снова шевелились, как и в тот раз. – Не верю.

– Вот же она, – выпалила Бинк, показав рукой на планшет Тавии.

– Чепуха какая-то, – проворчал балосар. – Кто станет писать записку о своем убийстве?

– Леди Ванк, по всей видимости, – пробормотал Лэндо, читая текст:

В полицейское управление города Дантил:

Если я умру насильственной смертью, знайте, что мой убийца – господин Вилред Джайдор. Он много лет был моим конкурентом и ныне считает меня виновной в проигрыше тендера на открытие счета для Локийерна. Он жестокий и мстительный человек, и я не сомневаюсь, что в ближайшее время он попытается меня убить из чувства уязвленной гордости.

Я позаботилась о том, чтобы эта записка была отправлена, когда станет известно о моей смерти. Прошу из могилы, чтобы вы покарали тех, кто виновен в моей кончине.

Леди Карисика Ванк, город Дантил.

– Она не может быть настоящей, – упорствовал Зерба. – Разве что «заплатка» была установлена еще до убийства и сама леди Ванк каким-то образом сумела добавить в нее сообщение, причем сделала это, умирая от обширной бластерной раны.