Кеч внимательно следил за моей реакцией. А я смотрел на него и отметил что его щетина, как и волосы на голове, уже начали седеть.

– Это лучшее, что у нас есть.

Я покачал головой:

– Это лучшее, что у вас есть.

Кеч улыбнулся:

– Ага, точно,

– Но мне не подходит, – я прошел по коридору к следующей двери и остановился перед ней. – Открывай.

Дверь распахнула шиставаненка и зарычала на меня. У нее был белый мех, розовые глаза, и хотя она была немного меньше, чем те шиставанены, с которыми мне приходилось встречаться, она могла разорвать меня на клочки в считанные секунды. Когда она распахнула дверь, я уловил волну запаха, по которой догадался, кто жил в первой комнате.

Я ослепительно улыбнулся ей:

– Я – ваш сосед. Приятно познакомиться.

Громоподобный смех Кеча заглушил ответ шиставаненки, произнесенный шепотом. Я кивнул альбиноске:

– Увидимся.

Кеч покачал головой. Глаза его были полны радости:

– Кает Шровл будет твоим ведомым. Она хороша в бою, особенно в космосе. Только яркий свет не любит.

Я указал на следующую комнату:

– Есть выбор получше?

Кеч снова покачал головой:

– На самом деле, я – твой самый лучший выбор.

Я нахмурился:

– Думаешь, мне стоит забрать комнату у тебя?

Кеч медленно улыбнулся:

– Хочешь – попробуй. У тебя даже может получиться, но это будет неповиновение начальству и нападение на старшего офицера, а это у «возмутителей спокойствия» считается самым серьезным преступлением. Лучший выход для тебя – швырнуть пару монет местным бродягам, чтобы они вымыли ту первую комнату для тебя.

– Так думаешь?

– Сдается мне, ты задумал доказать, насколько ты крут, надрав кому-нибудь задницу и заняв его комнату, только учти: я этого в своей эскадрилье не допущу. Если ты надерешь кому-нибудь задницу и вышвырнешь его из комнаты, он разозлится на тебя, и пожалуйста – в моем подразделении раздрай. И мне придется выбирать, от кого из вас избавиться, – Кеч сложил руки на груди. – Хочешь доказать, что ты крутой – выбей кого-нибудь из другой эскадрильи. Или еще лучше – из другой банды «возмутителей». Среди «выживших» мы принимаем в расчет только одно – то, как ты умеешь летать.

Я развел руками:

– Отлично, тогда пошли полетаем.

Кеч фыркнул:

– А я уж думал, ты никогда этого не скажешь. Пока будем в учебном центре, я прикажу кому-нибудь вымыть твою комнату.

– Сколько с меня?

Он пожал плечами:

– Давай посмотрим, что ты из себя представляешь. Если ты неплохо летаешь и мне покажется, что ты сможешь когда-нибудь спасти мою шкуру, я заплачу за тебя.

Тренировки у «выживших» проходили не в тех идеальных условиях, к которым я привык. Мы с Кечем сели во флаер, который довез нас до большого здания у края космопорта. Кеч заехал прямо в ангар и остановил пыльный красный флаер у двух потрепанных «исТРИбителей». Они были настолько обшарпанными, что скорее напоминали огромные игрушки, которым пришлось повидать весьма жестокие игры.

Кеч взял с полки на стене шлем и швырнул его мне:

– Ты летишь на первом номере, а я – на двойке. Комлинк встроен в шлем. Слушай, что я говорю тебе, и делай это. Ты же летал на ДИ-истребителе раньше?

Я кивнул. Правда, это был тренажер, но я решил, что он не слишком отличался от реальности.

– Оружие?

– Заблокировано только на прицеливание. Имитируешь атаку, и если она удачная, я засчитываю тебе очко.

Я поднялся на шарообразный кокпит истребителя и проскользнул вниз. Третий, верхний «коготь» не давал полностью открыть люк кабины, и забраться в кокпит было трудновато. Но мне это сделать удалось. Стоя на кресле пилота, я закрыл верхний люк и надел шлем. Затем уселся, пристегнулся и начал знакомиться с приборами и рычагами управления.

Первое, что бросилось в глаза – по сравнению с «охотником за головами» или «крестокрылом» здесь было гораздо просторнее. Сам шарообразный купол кабины подразумевал, что здесь должно быть достаточно свободно. Так же сферическая форма означала, что носа не было, к чему мне никак не удавалось привыкнуть. У меня возникло ощущение, что я сижу верхом на двигателе.

Стандартный рычаг управления ДИ-истребителя был заменен на небольшой рычажок, на котором располагалась гашетка, кнопка наведения оружия на цель и многопозиционный переключатель для выбора оружия. Рычаг было приятно взять в руку, а перемещался он довольно плавно, хотя и не так свободно, как хотелось бы. Я не надеялся, что этот истребитель будет летать так же, как «крестокрыл», но рычаги управления были похожими, а это уже плюс.

Огромное лобовое стекло кокпита и боковые панели обеспечивали прекрасный обзор, а центральный и два вспомогательных монитора, установленные на планке, разделявшей лобовое стекло, не мешали смотреть вперед. Регулятор подачи стержней был справа, только рычажок нужно было не толкать вперед, а вращать. Небольшие регуляторы с таким же принципом действия управляли репульсорами. Коммуникационная консоль также была слева, и я мог дотянуться до нее, не снимая правую руку с рычага управления. Включатель дефлекторов находился справа, а в пылу битвы это могло стать причиной замешки. Педали были глубоко внизу, под мониторами.

Я воткнул штекер провода, уходящего из моего шлема, в разъем на коммуникационной панели:

– Иданиан на связи.

– Кеч на связи. Слева у тебя панель зажигания. Когда все огоньки на ней станут зелеными, можешь взлетать. Скорость – десять процентов от максимума, курс – ноль-два-шесть и жди меня там.

– Вас понял, – я протянул руку и защелкал переключателями, затем дождался, пока огоньки из красных стали желтыми, затем зелеными. Когда это произошло, ожили сразу все мониторы. Я подал мощность на репульсоры и положил руку на рычаг управления. Повернув регулятор скорости в положение «10 процентов», я полетел вперед и вскоре покинул феррокритовую громаду ангара. Оказавшись на свободе, я первым делом испытал педали руля направления. Оказалось, что корабль довольно шустро поворачивает направо и налево. Конечно, он был не такой маневренный, как перехватчик, но «крестокрыл» он разбивал в этой категории в пух и звездную пыль.