Шрифт:
– Теперь, когда ты знаешь, что они живы, исчезнут ли твои воспоминания?
Каамаси загадочно улыбнулся в ответ. Кожа вокруг глаз собралась в складки, подобно пурпурным лучикам разбегавшимся в разные стороны.
– Думаю, я оставлю их навеки, но по другой причине.
Он уже начал обрабатывать мою левую руку, когда в камеру зашла адмирал Тавира и грубо оттолкнула его в сторону. Она схватила мою левую руку и сжала ее, словно тисками.
– Я недовольна тобой, Йенос Иданиан, очень недовольна.
Я стиснул зубы, чтобы не заорать, когда она сжала мою сломанную руку еще сильнее.
– Мне жаль слышать это, адмирал.
Она отпустила мою руку и осмотрела меня с головы до пят:
– Досталось тебе.
Я фыркнул:
– Вы еще его не видели.
– Видела, ситх тебя раздери, – ее выражение переключилось со злости на холодную улыбку. – Ты просто измочалил Ремарта. Но зачем? – она ткнула пальцем в грудь Элегоса. – За кусок инопланетного мяса? Или нет?
Я смерил ее холодным взглядом:
– Мне нужен был слуга, вот и все.
В ее глазах блеснуло пламя:
– Тебе нужно было спровоцировать Ремарта, – она сложила руки на груди. – Тебя так легко прочитать, Иданиан. Я слишком хорошо тебя знаю.
– Разве? – у меня кишки стали скручиваться в узел, и я не понимал, почему. – Я должен принести извинения: возможно, я вам весь кайф сломал, но я не мог позволить Ремарту убить невинного.
– Ремарт сказал, что этот тип ударил его.
Я нахмурился:
– Ремарт ничего не мог вам сказать. Он сейчас должен плавать в ванне с бактой. Через пару часов ваша любимая игрушка будет как новая. Вот тогда вы с ним и поговорите.
Она покачала головой, и волосы ее упали на плечи и грудь, как сгустившаяся тень:
– Он уже ничего не скажет.
– Что?
На ее лице снова появилась жестокая улыбка:
– Он мертв.
Я покачал головой:
– Это невозможно. Я не так сильно отделал его.
Тавира рассмеялась:
– Такая забота о том, кого ты так люто ненавидел. Нет, ты не убивал его, – она замолчала и подошла поближе, затем наклонилась ко мне, опершись руками о стол. Она понизила голос до шепота, а ее дыхание, которое я ощущал левой щекой, оказалось таким теплым и нежным, являя собой резкий контраст с тем, что она сказала:
– Я приказала пристрелить его. Он стал неуправляемым. Не повиновался старшему офицеру и ударил его. Он был обречен на гибель, и ты знал это, уже когда втянул его в ту драку. Я права?
Я отстранился от нее, чтобы между нашими носами был хотя бы сантиметр:
– Если бы я хотел убить его, я бы сам сделал это.
– Возможно, ты так считаешь, Йенос, но мне лучше видно. Твоему сердцу видно лучше, – она еще наклонилась вперед, так что наши носы почти что встретились. Она пахла цветами, это был запах мускуса с оттенком сладкого аромата туманного оркида. – Ты хотел, чтобы его убили, чтобы я убила его, чтобы наказать меня за то, что я выбрала его и отвергла тебя.
– Неправда!
Она выпрямилась и провела указательным пальцем по моей щеке, от уха и до губы.
– Вы, блондины, всегда причиняете мне столько неприятностей. Все считают тебя глупым, но это потому, что они не могут понять всю глубину твоих мыслей. Возможно, и ты не можешь.
Ее указательный палец скользнул вниз, и, поймав мою бородку, она совсем не ласково дернула меня.
– Ты знаешь, что я выбрала его, что он был твоим соперником. Его ненависть к тебе была патологической, как и твоя – к нему. Однако по духу вы были очень похожи. Схватка была неизбежной, и я знала, что ты выйдешь из нее победителем.
Я заглянул глубоко в ее глаза:
– Тогда почему ты не предотвратила ее?
– Я хотела посмотреть, как ты избавишься от него, – ее улыбка стала шире. – Если бы ты был трусом, ты дал бы ему невыполнимое задание, выполняя которое, он бы погиб. Но не этого я ждала от тебя.
Когда я услышал эти слова, я меня мурашки по спине побежали:
– Чего же вы ожидали?
– Я предполагала, что ты заманишь его в ловушку, что ты и сделал, — Тавира снова подалась вперед и дразняще лизнула мне левую щеку. – Но не думала, что ты заставишь меня убить его. Я думала, ты предъявишь мне его тело в качестве доказательства собственного превосходства над ним. Но заманив и меня в ловушку, ты доказал свое превосходство и надо мной.