Заранее морщась, Дмитрий шагнул к ребяткам, но, увы, как и следовало ожидать, короткая душеспасительная беседа успехом не увенчалась. Стоило Харитонову отвернуться, и в воду полетела очередная бутылка. Вспылив, Дмитрий подхватил ближайшего пацаненка за пояс, одним махом перебросил через чугунную оградку. Разумеется, парнишка не утонул, но ор поднял приличный. Справа и слева начали останавливаться прохожие, какие-то бабки немедленно взвыли, высказывая в адрес Дмитрия самые нелестные пожелания. Пришлось садиться в машину и задавать стрекача. Еще хорошо, что не запустили вслед бутылкой. У гарлемов свои законы, а родной город под тяжкой опекой господина Муратова давно уже превратился в гарлем…

Секретарша Леночка все еще догуливала в отпуске, а потому главная неприятность случилась без нее. Стоило Дмитрию ступить за порог кабинета, как под ногами отчетливо хрупнуло. Приглядевшись, он рассмотрел, что весь ковер усыпан сверкающим стеклянным крошевом. Ночью, кто-то разбил окно - видимо, из давних поклонников «Кандагара», и, поморщившись, Харитонов отправился на кухоньку. Подхватив веник с совком, вновь вернулся в кабинет и, склонившись над ковром, похолодел. Закатившись за массивную ножку двухтумбового стола, на полу покоилась крутобокая, напоминающая маленький ананас граната. И раньше, и теперь такие называли лимонками…

Быстро оглядев комнату, Дмитрий приблизился к гранате, осторожно присел на корточки. Никаких растяжек и никаких дублирующих фокусов. Осторожно взяв гранату в руку, он осмотрел ее со всех сторон, раздумчиво подбросил на ладони. Не надо было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять: пока их только предупреждали. Гранату подбросили к самому столу, но чеку при этом не тронули, хотя ясно было - решились бы подорвать офис, так бы и сделали. Значит, действительно хотели только предупредить. А вот в следующий раз - и чеку, надо думать, не поленятся вырвать, и с автоматиками встретят на выходе…

От вызова в Белый дом Харитонов также не ждал ничего хорошего, и все же действительность оказалась намного хуже. Начать с того, что принял его Санин Валерий Аркадьевич не в своем представительском кабинете, а в комнатке для служебного персонала. Именно здесь, судя по переполненной пепельнице и следам на столе, секретари с уборщицами часами распивали чаи, засиживаясь в ожидании вызова. Сюда же привел Харитонова и Санин. Впрочем, возможно, руководствовался он не вельможным табелем о рангах, а самой банальной нуждой в секретности. Как известно, микрофоны чаще помещают в кабинеты и спальни, но никак не на кухнях. Словом, начало беседы добра не сулило, и, устроившись на высоком стуле, Дмитрий сразу изготовился к обороне - все равно как ученик в ожидании учительской нахлобучки.

– Ну, как, хорошо отдохнули?
– глаза чиновника глянули пристально и в упор. Спрашивал он с явной подначкой, но отчего-то Харитонова поразил больше не вопрос, а вид Валерия Аркадьевича. Кожа на лице первого заместителя председателя областного правительства отчетливо напоминала старый, побывавший в употреблении пергамент. Раньше Дмитрий этого не замечал, а вот теперь вдруг обратил внимание. Стало быть, всесильное время с равным успехом глодало все сословия, не обходя стороной и людей, облеченных властью. Кто знает, может быть, их оно трепало даже в большей степени, подвергая незримым стрессам и сердечным недугам, с пугающей частотой укладывая в элитные клиники.

– Неплохо, Валерий Аркадьевич, спасибо.
– Харитонов нехотя кивнул.

– А ты не спеши благодарить, не за что пока… - чиновник привычно переплел на животе пальцы, недовольно изогнул левую бровь.
– Значит, говоришь, отдохнули? А чего тогда вашего Зимина вновь таскали по врачам? Никак занедужил?

– Было такое дело, - пробурчал Дмитрий.
– Только все уже в прошлом, Валерий Аркадьевич. Вы же знаете, на Стасе все раны, как на собаке, заживают. А уж обыкновенные царапины - тем более.

Санин глядел пристально и давяще - так, что на секунду даже пришлось отвести глаза в сторону. Оба понимали, в чем тут дело. Валерий Аркадьевич был чиновником тертым, ложь чувствовал селезенкой.

– Я слышал - даже операцию ему делали? Видать, серьезными оказались царапины?

– Да что вы, какая там операция! Небольшой косметический ремонт. Он же у нас первый парень на деревне, любит быть красивым.

– И как ваш красавец чувствует себя теперь?

– Да лучше всех! Уже и бегает на своих двоих.
– Дмитрий ощутил, что уши у него наливаются малиновым цветом - совсем как в далеком детстве перед суровым воспитателем. Между тем, он по-прежнему не очень понимал, к чему клонит многоопытный вельможа. По всему выходило, что знали в областном правительстве значительно больше того, что следовало знать высоким чиновникам. Разумеется, в восторг это не приводило, хотя и удивляться особенно не стоило. Уж Дмитрию-то было хорошо известно о негласной разведке господина Санина. Вполне могло получиться и так, что о недавней командировке в далекое приуралье местные власти успели разузнать все до мельчайших подробностей. Чем это грозило, трудно было даже предсказать.

– Ладно, не буду мучить допросами.
– Санин скорбно вздохнул, вновь пошевелил своими кустистыми бровями.
– Скажу только, что рано вы, сударики, вернулись.

– Что, значит, рано?

– И рано, и не вовремя. Сам, небось, видишь, какие у нас дела завариваются. Пиарщики словно с цепи сорвались - лаются, как последние псы. Муратову тоже терять нечего, - буром попер на последний срок. Пожалуй, такого не было даже в прошлые выборы.

– Ничего не попишешь.
– Харитонов пожал плечами.
– Таковы сегодняшние политтехнологии.