– А черт их знает! Кого-то вроде пристрелили, а часть слиняла. Теперь их на берегу преследуют.

– Если преследуют, значит, уйдут.
– Стас меланхолично кивнул.
– Так уж у нас заведено: сначала нагоним войск, окружим, а после выпустим. По секретному распоряжению из Кремля.

– Так здесь вроде не мы их ловим. Это уже Грузия.

– Да какая разница, Коль! Школа-то - российская. Смотри, до чего их Шеварнадзе довел! Все наши ошибки повторяет…

Из толпы сверкающей рыбкой вынырнула раскрасневшаяся Мариночка. В атласной миниюбочке, в туфельках на золотистых шпильках, она выглядела просто великолепно. Подскочив к ним, сходу впилась в губы Стасика, горячими руками обвила крепкую шею.

– Как же я по тебе соскучилась!

– А я-то по тебе как!…

Глядя на них, Сватов только усмехнулся. Такой любови-моркови он никогда не понимал. Может, оттого и оставался до сих пор вольным бобылем.

Выдержав короткую паузу, колонки вновь вдарили - на этот раз «Муркой» в исполнении известного эстрадного певца.

– Слышал?
– взвигнула Мариночка.
– Это уже про меня!

– Екалэмэнэ!
– Стас вздохнул.
– Неужели тебе нравится эта муть? Там и смысла-то ни никакого нет.

– Как это нет?
– изумилась Мариночка.

– А так… Раз пошли на дело, выпить захотелось… Это перед делом-то - выпить? Чушь голимая! И потом - как это из-под полы может торчать наган?

– Не придирайся, Стасик, - фыркнул Коля Сватов.
– Это ведь классика. И потом - где ты видел песни со смыслом? Разве что у Высоцкого.

– Не только!…

Однако завершить спор им не удалось. Жалобно хрюкнув динамики смолкли, а мгновение спустя над головами танцующих загрохотали автоматные очереди. Пара бородачей, выскочив на сцену, самозабвенно лупила вверх из «Калашниковых». Еще один детина - на этот раз уже с выбритой челюстью и выбивающимися из-под камуфляжного берета космами - выхватил из рук дискжокея микрофон, жестяным голосом с легким гортанным акцентом объявил:

– Времени у нас нет, потому сообщаю сразу: внизу стоят два «Икаруса», - это специально для вас…

В зале зашумели, и похожий на Чегевару тип тотчас выстрелил вверх из пистолета.

– Когда я говорю, все молчат. Это понятно?
– он выдержал небольшую паузу.
– Сейчас вы организованно покинете танцплощадку и спуститесь вниз к машинам. Там мои люди помогут вам занять места в автобусах. Потом мы проедем в одно место и позже, если все будет нормально, вас всех отпустят. На всякий случай добавлю: мы - те самые люди, что удерживали в течение нескольких дней пассажиров теплохода «Даурия». А потому советую вести себя тихо…

– Не много ли ты на себя берешь, козлик?
– гулко поинтересовался со своего места Коля Сватов. Голос у него был басовитый, и сказанное террорист услышал прекрасно.
– Тут ведь не только мужики, полно женщин с подростками. Или совсем совесть потерял?

Тишина наступила такая, что Зимину показалось, что он слышит тиканье собственных часов. Но это тикали не часы, это бились два прижатых друг к другу сердца - Маринино и его собственное. Наверное, из-за выпитого вина он не сразу разобрался в происходящем. Да и на Сватова алкоголь подействовал не самым лучшим образом. Говорить в подобном тоне с людьми, держащими в руках оружие, конечно же, не следовало.

– Кто это сказал?
– вооруженный тип закрутил косматой головой.

– Я сказал. Я!
– Сватов отважно поднял руку, и в тот же миг бандит выстрелил.

Все, что сумел сделать Зимин, это резко оттолкнуть Мариночку в сторону. Помочь Сватову он не успел. Надо отдать должное террористу, стрелял он отменно. С тридцати шагов угодил Николаю в грудь. Выстрел оказался роковым, пуля попала точно в сердце. Уже оседая на пол, Николай попытался что-то сказать подскочившему Стасу, но у него ничего не получилось. Тренированное тело выгнулось дугой, на подбородок выплеснул ручеек крови, глаза обморочно закатились. Николай умер прямо на руках Стаса. А через секунду все вокруг пришло в жуткое волнение: дружно завизжали дамы, публика ринулась врассыпную. И снова замолотили автоматы бородачей. На это раз террористы били не в людей, а в матерчатый потолок, однако действие это произвело самое ошеломляющее. Ад, разразившийся на танцплощадке, лучше было бы не видеть, и именно так поступали многие из присутствующих - закрывали лица ладонями, крепко-накрепко зажмуривались…

В автобусы людей загоняли самым бесцеремонным образом, и все-таки Дмитрий успел обратить внимание на то, что пассажиров пытаются бегло сортировать. Молодежь, одетую неряшливо, с длинными космами, отпускали вон, в салон же заталкивали людей более почтенного возраста, в костюмах и нарядах европейского качества. Тех же гладиаторов в автобус не пустили, а вот Костика, одетого по случаю дня рождения в дорогущую тройку, сунули вместе с «кандагаровцами».

– Видал?
– Харитонов наклонился к Стасику.
– Значит, собираются просить выкуп!

Зимин не откликнулся. Перед внутренним взором «кандагаровца» по-прежнему стояло мертвое лицо Кольки Сватова - того самого разухабистого Сватова, с которым не раз ездили в «горячие» командировки, которому безбоязненно можно было доверить и собственную жизнь, и жизнь близких тебе людей.

– Вот и получился маневр… - приблизившийся к ним Шебукин горько усмехнулся.
– Угодили из огня да в полымя.