– А нам - кто бы ни щипал, лишь бы их меньше было.
– Буркнул Мишаня.

– Это я к тому - уж не наши ли это ребятки?

– Лось с Маркелычем?
– Дмитрий в сомнении покачал головой.
– Вряд ли. У них на это просто не было времени. Да и откуда они взяли бы оружие? Мы ведь здесь все чистые.

– Ну, тогда я не знаю… - Марат развел руками.
– Я так понял: из-за этой последней стычки они злые, как черти. У них там командир погиб и еще несколько человек. С отчаяния, должно быть, и ломанулись хватать заложников.

– А вообще на каком языке они говорят?

– Мухамад - чеченец, это точно. Другие тоже на чеченском говорили, но у двоих такой акцент, что явно не наши. Да и по физиономиям видно, что из Африки приехали.

– Негры, что ли?

– Да нет, не негры, но загар - все равно не местный, голову на отсечение даю…

Только что вместе с Мариночкой и Валентиной Сергеевной Марат прогулялся к Мухамаду, где бородатые операторы засняли его на видеокамеру. Импровизируя напропалую, Маратик произнес красочную речь, «умоляя» далекого Витю Еланцева прислать жалких пятьдесят тысяч. Выступление было всего лишь поводом, - главным образом Марат вслушивался в чужую речь, по крохам собирал информацию. В отличие от своих друзей он в совершенстве знал татарский, турецкий и чеченский, неплохо понимал другие восточные наречия. Потому и вызвался в разведчики. С аналогичными речами выступили перед камерой дамы, - на этом настоял Дмитрий. Разумеется, он не рассчитывал на скорый выкуп, но он очень надеялся на то, что женщин исключат из расстрельного списка…

– Хотелось бы мне знать, где сейчас находятся Лосев с Маркеловым?
– пробормотал Харитонов.

– А какая нам разница?
– фыркнул Стас.

– Разница - очень большая!
– горячо возразил Дмитрий.
– Если начинать, то лучше вместе, а Серега с Тимофеем могли бы нам крепко помочь.

– Не знаю… - Стас в сомнении покачал головой.
– Лично я так думаю: где бы они ни были, начинать нужно без них. Окажутся рядом, успеют подключиться, а не окажутся - не будем, по крайней мере, возлагать на них лишние надежды.

– Согласен.
– Шебукин коротко кивнул.
– Тянуть время - себе дороже. Для боевиков эта операция - тоже экспромт, так что все нужно делать этой же ночью, пока не начали расстреливать людей.

– Так-то оно так, да только очень уж не хочется спешить… - Дмитрий поморщился.
– Если бы своими головами рисковали, а то ведь вон их тут сколько.

– Вот и дождешься, когда начнут сокращать!
– Проворчал Зимин.
– На одну голову в час…

Медлительно передвигаясь вдоль шеренги людей, к ним приблизился косматый боевик - с массивной, выпирающей вперед челюстью, длинным торсом, короткими сильными ногами и рваным шрамом на правой щеке.

– Пойдем, - он буднично кивнул Мариночке.
– Запись не получилась, нужно переснять.

– Что еще за фокусы!
– начал было Маратик, но в лицо ему тут же ткнулся автоматный ствол.

– Сиди, шурави! У тебя все в порядке, а у нее одни ноги вышли. Оператор, глупый попался, молодой - не туда смотрел…

Боевик обвел сидящих усмешливыми глазами, споткнулся о пылающий взор Зимина. Улыбка на его лице тут же поблекла, выражение лица разительно переменилось.

– Чего смотришь?
– автомат в его руках с готовностью приподнялся.

– Да вот, стараюсь тебя лучше запомнить. Это на случай, если с ней что-нибудь случится.

– А что с ней может случиться? Ничего не случится.
– Боевик фыркнул.
– Вернется твоя красавица через десять минут.

Стас медлительно покачал головой.

– Ой, не шути с нами!

– Какие шутки, дорогой! Скоро вернется, за шею тебя обнимет…

– Не надо, Стасик. Ничего они мне не сделают.
– Мариночка успокаивающе погладила Зимина по голове, отважно поднялась с места.

– Учти, джигит, - подал голос Харитонов.
– Я с Мухамадом говорить буду, так что без фокусов!

– Если через десять минут ты не вернешься, - добавил Стас, обращаясь Мариночке, я сам за тобой приду.

– Я тоже, - эхом откликнулся широкоплечий Костик. Похоже, от темноглазой Мариночки он окончательно потерял голову и даже не находил нужным это скрывать. Впрочем, ревновать к пылкому и простосердечному атлету было смешно, Стасик и не ревновал. А вот в спину удаляющемуся боевику он смотрел так, что более чувствительного человека мог бы, наверное, испепелить на месте. Увы, боевик его взгляда легко выдержал и на сидящих мужчин даже не оглянулся.

Серия кавказских конфликтов пришлась на юные годы Резо. Иные его сверстники откровенно страдали, оставшись без школ и родни, потеряв, в сущности, все свое настоящее и будущее, однако совсем иначе получилось у Резо. Именно в эту пору он стал входить в силу и взрослеть. Костистое, долговязое тело стремительно разбухало от мышц, литые мускулы обретали мощь, которой даже в его далеко не слабом семействе могли похвастать немногие. Тогда же он впервые изведал крови убиваемых собственноручно животных. Неожиданно обнаружилось, что этот неказистый, с тяжеловесным торсом подросток способен резать коров, баранов и овец ничуть не хуже бывалых горцев. Если нужно было кастрировать быка или барана, то и с этой задачей он справлялся не хуже взрослых мужчин. При случае - уже из чистого любопытства - ту же самую операцию юнец проделывал с соседскими псами, за что и получал от соседей на орехи. Точнее, мог бы получить, если бы у противной стороны хватило бы на это силенок. Но очень скоро в крепости кулаков Резо убедились все его сельчане. С ним стали стараться дружить, и именно тогда он яснее ясного понял, что ценнее силы может быть только другая сила - еще более свирепая и первобытная.