На этот разговор следовало еще решиться, но Аксан никогда не причислял себя к числу трусов. Лишь после второго посредника трубку взял Мастер. Как обычно «фильтрация» работала с должным эффектом. Однако в круг «допущенных» Аксан, по счастью, входил. Пока еще входил…

— Мастер, это я.

— Я узнал тебя, говори.

— Нужен совет. — Зная нетерпеливый характер московского воротилы, Аксан старался быть предельно кратким. — Я все еще на Урале, дело движется, но с большим скрипом.

— Ты уже выяснил, кто именно там скрипит?

Голос звучал спокойно и ровно, однако обманываться на свой счет не стоило. В мире звезд — особенно тех, что были приближены к рубиновым, все менялось в считанные мгновения. Нищие становились королями, а вчерашние партай-геноссе попадали в Лефортово или «Кресты».

— Да, Мастер, узнал. И боюсь, своими силами мне не справится.

— Не понял?

Аксан судорожно перевел дыхание.

— Вы помните Носорога?

Трубка промолчала. Вопрос был из разряда некорректных. Тем не менее, Аксан продолжил:

— Так вот, этот тип той же породы.

— Ты шутишь?

— Мне не до смеха, Мастер. Не знай я Носорога, я бы вообще не понял, в чем тут дело. Но именно этот человек подставил нас с товаром. Боюсь, он даже в состоянии делать то, на что не способен наш Носорог.

— Ты не перегибаешь?

— У вас есть шанс это проверить.

— Что ты имеешь в виду?

— Если вы пришлете сюда Носорога, мы столкнем их лбами.

— А что дальше?

— Если Носорог его сделает, мы подчистим хвосты и взместим наши затраты.

— А если нет?

Аксан прикусил губу.

— Тогда мы попытаемся перекупить здешнее чудо.

— Ты полагаешь, его можно уговорить?

И снова Аксан чуть замешкался с ответом.

— Во всяком случае, мы попытаемся. Кроме того, оставлять этого типа живым…

— Хорошо, я тебя понял, — перебил его Мастер. — Носорог вылетит к тебе первым же авиарейсом. А там уж решайте на месте как быть. Если получиться заменить старичка на более молодое дарование, я возражать не буду.

— Спасибо, Мастер! — с придыханием проговорил Аксан.

— Чудачок! — голос в трубке рассмеялся. — Лучше думай о том, как будешь выкручиваться.

— Моей крови по-прежнему жаждут конкуренты?

— А как же ты думал! Пока они ждут, но, похоже, мысленно уже все разложили по полочкам. Место на эшафоте готово, Аксан.

— Но если я…

— Если ты заготовишь веские аргументы или явишь нам Носорога номер два, это смягчит приговор. Вполне возможно, мне даже удастся тебя оправдать. Но для этого надо постараться, Аксанчик. Очень и очень постараться.

— Да, конечно. Я сделаю все, что от меня… — Аксан хмуро уставился на гудящую трубку. По обыкновению Мастер отключился не прощаясь.

— Федор, не отставай от группы! Будете отдыхать, когда каждый подтянется в сумме двадцать раз. И не волынить мне! Узнаю, надаю затрещин! — Альберт Полуянович, мужчина атлетического телосложения, огладил болтающийся на груди секундомер, неторопливой походкой вышел из зала. Мимоходом взглянул в большое настенное зеркало. Пожалуй, и в свои сорок три выглядел он еще очень даже вполне. Спортивный костюм белой шерсти, кроссовки «Адидас», крепкая шея, голова с легкой залысиной на лбу. Если глядеть не слишком близко, то ни морщин, ни едва намечающегося брюшка пока и не видно. Хотя чертова молодость, надо признать, уходила. Убегала и испарялась, как он не цеплялся за нее, как ни старался поддерживать здоровый образ жизни. В отличие от хозяина детдома, Альберт Полуянович ни пил и не курил, по утрам совершал трехкилометровые пробежки, не перегружал предстательную железу, регулярно посещал сауны. Впрочем, в сауны нередко ходили все вместе, но и здесь Альберт Полуянович придерживался строгих принципов, внимательно подбирая клиентуру для утех, тщательно следя за тем, чтобы его малолетние любовники были чисты и здоровы…

За спиной раздался восторженный взрыв голосов. Кто-то кому-то, верно, закатал гол, — вот и блажили. Учитель физкультуры поморщился. Эти переростки с ломкими голосами, туповатым юморком и грубыми манерами вызывали в нем стойкое отвращение. А уж утомляли так, что в первые же минуты урока хотелось взять ремень и перепороть весь класс оптом. Может, потому и разрешал им в отличие от младшеньких, занимающихся в маечках и трусиках, наряжаться во что ни попадя — в трико, шаровары и даже в джинсы. Разглядывать костлявые тела не доставляло ему ровным счетом никакого удовольствия. Вот и сейчас Альберт Полуянович покинул их чуть раньше, чтобы навестить своих любимых салажат.

Мягко ступая по коридору, физкультурник свернул направо и почти тотчас столкнулся с Настеной — заведующей столовой детдома, женщиной полной и белокожей, с глазками, присыпанными стальным песочком, с улыбкой, поражающей обилием сияющего золота.

— Опана! Как говорится, на ловца и зверь…

— Интересно, кто это тут ловец? — хихикнув, Настена поправила прядку волос над ухом.

— А вот это мы и выясним… Ну? Придешь сегодня на вечеринку? — опытной рукой учитель огладил зад женщины. — Уже и торт есть, и шашлыки. Шампанское, само собой, будет. Потанцуем, поворкуем.