– Если придерживаться нового стандарта, – продолжил Янгель, – то ракеты получаются излишне длинными. Поэтому у Королёва на сотых секундах возникают продольные вынужденные колебания, две ракеты у них уже разрушились. Сейчас они преодолели эту проблему, что обошлось в триста килограммов выводимой массы. Когда ты, Андрей, упёрся в 1938 году и заставил Поликарпова тащить обратно в ЦАГИ И-180 и И-185, я лично крутил гайки и 80 раз продул обе машины. Тогда мы доказали, что с новым капотом и новым двигателем мы преодолеем 700 километров в час. А вот сейчас от тебя зависит, будет или не будет принят этот дурацкий стандарт. У моей ракеты диаметр 2000 миллиметров. А у Макеева вообще 2400 миллиметров. И за такими «толстяками» будущее, Андрей! Ракеты получаются короче, количество двигателей увеличивается, растёт мощность и забрасываемый вес. И главное! На предстартовую подготовку Р-7 уходит три дня. Моя Р-16 тратит на это три минуты! Я не спорю, с точки зрения чисто научной, ракета Королёва-Брауна лучше, экономичнее, экологичнее, отношение забрасываемого веса к весу ракеты лучше. Но боевая ценность их ракеты равна нулю!

– А у меня ещё хуже, Андрей Дмитриевич! При таком калибре и такой длине обеспечить подводный старт можно только на нулевой скорости носителя. Удержать лодку на глубине без хода невозможно. А чуть ход дашь – ломаются как спички.

– В общем, Андрей, возьми грех на душу и не вводи стандарт. Я со своей стороны обещаю, что к концу года Р-16 пройдёт ГОСы.

– Все же шахты придётся переделывать, Миша.

– Да, придётся. Но постоянное дежурство можно организовать только на монотопливе или на высококипящем. Жидкий кислород, как известно, долго хранить невозможно. Только в космосе. И то не на солнечной стороне. Вот, посмотри! – и он показал мне фотографии контейнера, в который упаковал свою ракету. – Это транспортно-стартовый контейнер. В него запрессованы тросы для погрузки-выгрузки. Вот фланцы заправочной системы.

Окислитель и топливо заправляются сразу после установки в шахту. Старт – миномётный. Вот тут вот – пороховой аккумулятор давления. Доступ к ракете стартовая команда не имеет. Все проверки выполняются на заводе, и контрольная – на позиции дивизии. После этого ракета перевозится на боевую позицию и устанавливается в шахту. Срок боевого хранения – пятнадцать лет. Химики обещают новые материалы, тогда будет двадцать пять лет боевого дежурства. Три минуты требуются на раскрутку гироскопов системы наведения.

– У меня тоже контейнер, сухой старт на скорости до пяти узлов. Такой же пороховой аккумулятор. Мы его вместе делали. А вот ещё одна, она жидкостная, такие же компоненты, как у Михаила Кузьмича, да и двигатель имеет много общих деталей. Но мы его утопили в топливный танк. Здесь мокрый старт из предварительно затопленной шахты. Дальность 8800 километров. Моноблочная. Уже бросали в Балаклаве. Она в довольно высокой степени готовности. Но калибр 2000 миллиметров. Тоже пойдёт под нож, если стандарт будет принят. А это вот «стандартная»: надводный старт с позиционного положения. Дальность – 2400. Три БЧ или моноблок. Хранится в сухом виде. Окислитель – азотная кислота с азотным тетраоксидом. Заправка занимает примерно три часа. Хранение на лодке таких «подарков» – занятие довольно сложное. Тем не менее принята на вооружение и установлена на трех лодках 629-го проекта и на строящейся лодке 658-го проекта. Там предусматривается подводный старт. Но… В Балаклаве у нас были большие сложности и два взрыва на старте. Я не могу признать результаты удовлетворительными. Управлять лодкой на скорости полтора – два узла очень сложно.

А у американцев появились неплохие радиолокаторы на их «Либерейторах» и «Приватирах». Так что с надводным стартом пора прощаться. И ходят слухи, что у них какой-то «Нептун» готовят, типа нашего Ба-2.

– Понял вас, товарищи. А Челомей что говорит?

– Двигатели у нас одинаковые, Андрей. Соответственно, что может говорить Челомей? Сказал, что в 2000 миллиметров впишется, но сейчас сильно занят с X серией, которую ты форсируешь. Затем хочет создать универсальную ракету: боевую, грузовую и морского базирования с единым двигателем. В этом что-то есть, Андрей.

– Хорошо, я перезвоню ему и решу этот вопрос. Понимаю, что Королёв попытается надуться, но ты, Миша, меня убедил. То, что стандарт принят не будет, это точно. Но ты сам поставил ещё одно условие: дожимай Р-16 к концу года. Если пройдёт всё хорошо, то будем перевооружать РВСН полностью.

Хорошенький сигнальчик! Ничего в нашей промышленности не меняется! «Давай, давай!» на каждом шагу. Делать нечего, лечу в Молотовск. Благо что Сталин разрешил пользоваться самолётами. В отряде правительственных самолётов два Ту-116, два Ту-120 и четыре вертолёта В-8. Моряки, как всегда, в своём репертуаре: упорно не хотят создавать новые конструкции. В 613-й проект врезали ракетный отсек на три ракеты, удлинив рубку, получился 629-й проект. Заставил их спроектировать 627-й под атомные реакторы. Теперь они повторяют свою проделку с 629-м! Причём протащили эти оба проекта мимо меня и пытаются это чудо запустить в серию. Устроил разнос Першину и Кузнецову, вызвал из Питера Егорова, Исанина и Перегудова. Выяснилось, что основными виновниками были Першин и Кузнецов. Ставят перед разработчиками нереальные сроки. А Першин всё время дует на воду, боится опоздать и лишний раз попасться на глаза начальству.

– Что, товарищи адмиралы, вам случая с «семёрками» недостаточно? Отделались вы тогда лёгким испугом! А казне это обошлось в кругленькую сумму! Вы решили повторить практику? Первые два года эксплуатации показали, что 627-й проект – дерьмо собачье! А вы его в серию как основной проект засовываете! Сколько раз протекали теплообменники? Сколько людей вы отправили на пенсию по инвалидности? Довести этот проект до кондиции никогда не удастся. Почему не даёте людям время для разработки нормального проекта? Если Макеев говорит, что Д-2 не может быть использована для подводного старта, то почему вы настаиваете на запуске в серию 658-го? Что молчите?

– Но, товарищ маршал, существуют указания товарища Сталина принять на вооружение флота подводный ракетный крейсер, и мы всё делаем для того, чтобы он в кратчайшие сроки поступил на вооружение.

– Вам было сказано, товарищ Першин, что все эти работы необходимо согласовывать со мной! Работы по пятьдесят пятому проекту вы со мной согласовывали, а с остальными проектами вы меня даже не познакомили. Уведомили, что для атомной лодки разрабатываете новый проект, и всё.

– Я дал такое указание, Андрей Дмитриевич, – тихо сказал Кузнецов.