— Я — Сквилл, сын Маджа. Это — моя сеструха Ниина. Для вас наш батька — Мадж-Путешественник, Мадж-Завоеватель, Мадж-Мститель.

— Никогда не слышал, — пренебрежительно откликнулся вожак.

Настал черед Банкана.

— Я Банкан Выдрмуск Меривезер, сын величайшего чаропевца всех времен и народов Джонатана Томаса Меривезера.

— Какие имена! — фыркнул пес. — Впрочем, мне и они незнакомы. Тут, на болотах, чествовать особо некого. А ты, ленивец? Выскажись.

Купец вздрогнул.

— Меня нарекли Граджелутом. Я всего лишь простой коммерсант. Зарабатываю на жизнь меновой торговлей и сопутствующими услугами.

— Ну, хорошо, сегодня мы наречем тебя Ужином.

Гончий угрожающе сверкнул двумя шеренгами острых зубов.

— Стихи! — прошептал Банкан друзьям. — Еще не сочинили? Что вам мешает?

— Не могу придумать песенку про гончих, — прошипела в ответ Ниина. — Не встречала их до этих жлобов.

— А Джон-Том как избавляется от собак? — громко осведомился Сквилл.

— Не знаю. Но лучше бы вам что-нибудь придумать, и побыстрей. Всех их не перестрелять, и по сравнению с ними шайка, пытавшаяся ограбить Граджелута в Колоколесье, — всего лишь компания сельских олухов. — Банкан повернулся к вожаку, решив во что бы то ни стало выиграть время. — Ну, а теперь ваша очередь. Кто посмел нам угрожать, не почитая наши родословные, а также не страшась мести, которая неизбежно последует за любой попыткой причинить нам зло?

— На болотах нам бояться нечего, — презрительно рыкнул гончий. — Здесь не ищут пропавшую родню, и волшебники не приходят сюда спасать заблудившихся учеников. Нижесредние торфяники — утроба, где рождается уныние, и мы — ее чада. Мы целиком отдались скорби, только это и позволило нам выжить. Скорбь поглотила наши души. Не пытайтесь взывать к лучшим чувствам, поскольку мы ими не отягощены. Хотя, должен признать, в вашем присутствии мы чувствуем себя лучше. Не так уж часто удается набрести на еду, которая еще не успела протухнуть.

— Все это не объясняет, кто вы такие.

За спиной Банкана выдры лихорадочно сочиняли стихи.

— Как видишь сам, мы псы. — Вожак махнул лапой. — Псы, которые вторгаются в сны и гоняются за тобой в кошмарных мирах. Это наш вой ты слышишь, когда смыкаешь веки, это наш рык заставляет тебя вздрагивать и тяжело ворочаться под одеялом, это наш нежданный пронзительный лай ты принимаешь за брех соседской шавки. — Он указал саблей. — Вот стоит собака Майтевилей, а рядом с ней — собака Тунервилей. Слева томится в ожидании собака Кентервилей.

Он неторопливо перечислил всех членов шайки.

Путникам это подарило несколько драгоценных минут.

— Что-нибудь придумали? — прошептал Банкан выдрам.

— Что тут придумаешь? — Поддавшийся отчаянию Граджелут закрыл лапами мохнатую морду. — Все потеряно. Это не простые разбойники. Чтобы их одолеть, одной музыки мало. На их стороне — тоска и безысходность. — Он тяжело вздохнул. — Столько труда, вся жизнь отдана борьбе. И каков итог? Угодил на обед к собакам. Что за бесславный финал?! Простите, друзья, что я довел вас до этого скорбного...

— Еще не довели, — перебил Банкан. — Мои друзья что-нибудь придумают.

— Чувак, на меня не надейся, — беспомощно сказал Сквилл.

— И на меня, — добавила Ниина. — А как насчет тебя, а, Банкусь? Можа, сочинишь?

— Я же не певец!

— Ну, хоть слова подскажи. Дай тему, идею, хоть че-нибудь.

— Я в собаках ничего не смыслю, — в отчаянии прошептал он. — Всю жизнь учился на дуаре играть, а не... — Вдруг он кое-что вспомнил и оборвал фразу. — Есть одна старая песенка. Ее Джон-Том пел, когда я был молод. В смысле маленький. Детская песенка. Тогда она мне дурацкой показалась, но, может, тут подойдет. А больше ничего не придумать.

— Не время спорить, — рассудил Сквилл. — Попытка — не пытка.

Пальцы Банкана впились в дуару.

— Это не рэп, — предупредил он.

Ниина ответила с волчьей улыбкой:

— Рэп — наша забота. Давай клепаные слова, а мы их обработаем.

— Ну, это примерно будет так...

Он шепотом изложил, что помнил из сахариновой песенки.

Сквилл выразил сомнение:

— Кореш, ты не будешь в обиде, ежели я скажу, что мотивчик не больно-то волшебный?

— Переложи на рэп, — потребовал Банкан. — А я сыграю. Выбирать не из чего, надо попробовать.

Он указал на вожака, который уже заканчивал церемонию знакомства.

— А я, — произнесла тварь богатырского телосложения, — собака Баскервилей.

Банкан нахмурился.

— Кажется, я о тебе что-то слышал.

Псу это явно польстило.

— Стало быть, наша репутация известна даже за пределами болот. Приятно, но вряд ли неожиданно. Густые туманы и редкие ветры Нижесредних болот далеко разносят слухи. — Он поднял саблю. — Теперь вы знаете, кому выпало счастье пообедать вами, и можно приступать. Пора от беседы переходить к разделке туш. Не надо так дрожать, мы не жестоки и постараемся закончить побыстрее. Как только вы поймете, что сопротивление не только бесполезно, но и чревато болезненными ощущениями, просто сцепите лапы за спиной и вытяните шею параллельно земле. Я лично удостою вас обезглавливания. Мои коллеги в таких делах не всегда аккуратны.