— Очень уж хладнокровно ты все это продумал.

— Парень, этот мир — не теплая постелька, как я уже говорил. Но все не так уж скверно, так ведь? Я позаботился о том, чтоб среди алчной аудитории не было типов, плавающих лучше тебя. Ни единой выдры!

По мере того как беглец и его надувная лодка утрачивали прелесть новизны, матросы и прилично одетая публика понемногу расходились.

— Хватит говорить о тревогах и бедах, которые не случились. — Мадж широким жестом обвел море и небо. — Смотри, какой чудный денек! Мы плывем в эту Засаду Старого Крота, и притом с шиком. Вот погоди, увидишь каюту, что я для тебя взял! Разве ты не этого хотел?

— Пожалуй, — чуть ли не шепотом неохотно признал Джон-Том.

— То-то и оно! — Мадж радостно кивнул. — А када доберемся до Оранжеля, сможем продать эту твою надувную хреновину за кругленькую сумму, а?

— Чтобы ее нормально надуть, потребуется несколько дюжин типов с железными легкими.

— Или один колдун, — возразил выдр. — Но че влезать в частности? Это покупатель сам должен сообразить. А ежели тебя уже сейчас совесть мучает, позволь уладить дело старине Маджу.

— Ну да, чтобы опять драпать из города?

— Можа, ты и станешь великим чаропевцем, — печально заметил выдр, — но ни в жисть не споешь такой песни, чтоб грамотно вести дела. Пошли, капитан хочет с тобой познакомиться. Он ни разу не встречал настоящего живого чаропевца, а я сказал, что ты лучший из всех, кто держал в руках дуару. Он пригласил нас сегодня отобедать за его столом. — Тут Мадж развязно подмигнул. — А я пригласил парочку дамочек подходящей породы составить нам компанию.

— Мадж, забудь об этом. Теперь я женатый человек.

— Ну и славная же поездочка нас ждет!

Выдр с отвращением плюнул за борт.

Вопреки своему предсказанию, Мадж во время плавания отнюдь не погибал от скуки. После нескольких безуспешных попыток заинтересовать своего рослого друга в понемногу разыгрывающейся на борту возне и грызне из-за представительниц противоположного пола, Мадж в конце концов начал проводить большую часть времени в трюме, среди пассажиров второго класса. Там он мог пить и играть вовсю, не слыша настойчивых увещеваний Джон-Тома не передергивать: попавшись на жульничестве при игре в карты или кости посреди океана, убежать некуда.

Да и Джон-Том наслаждался жизнью на борту уверенно шедшего на юг корабля. Море было спокойным, ветерок — ласковым, но устойчивым, а солнце — теплым и нежным. Благодаря обилию специй здешняя кухня радовала вкус новизной. А каждые несколько дней на широкой кормовой палубе давали представление профессиональные танцоры и музыканты.

Джон-Том прикинул, что на борту около сорока пассажиров. Значит, на корабле, считающемся грузовым, довольно много свободного места. Команда вела себя услужливо и ненавязчиво. Для полного счастья не хватало только Талей — тем более что он был здесь единственным человеком.

Три четверти пути до Оранжеля осталось позади, когда Мадж приковылял однажды с таким видом, что Джон-Том, лениво загоравший сразу на двух шезлонгах, тут же испуганно сел.

— Что-то случилось, Мадж?

Тот в ответ пробулькал нечто вроде «ага».

— Ты неважно выглядишь.

Джон-Том положил руку на плечо выдра и крепко сжал его. Мадж удивленно заморгал, будто увидел друга впервые.

— А-а, это ты, приятель. Это хорошо. Что ты говоришь? А-а, У меня все путем, вот так. То есть, мне так кажется. А ежели подумать, то не знаю.

— Съел что-нибудь не то?

В ответ выдр зашелся кашлем, потом мечтательно улыбнулся.

— Пошли со мной, парень. Кой-чего покажу.

Джон-Том позволил отвести себя к внутреннему борту правого корпуса, в котором находилась их каюта. Между корпусами была натянута защитная сеть, и некоторые пассажиры резвились в импровизированном бассейне, не боясь нападения акул. При движении катамарана течение относило их к корме, где они выбирались по лесенке, проходили по узкому мостику в начало бассейна, и все повторялось снова.

— Ты ее видишь?

— Где?

Джон-Том перегнулся через перила. В бассейне плескалось около дюжины пассажиров; потом он заметил одну самку, стремительно двигавшуюся в воде. У него на глазах она окончила заплыв, вскарабкалась на верхнюю палубу, где отряхнулась, утерлась полотенцем и с комфортом устроилась в шезлонге, чтобы позволить солнцу довершить дело. На ней было надето лишь узенькое бикини, служившее скорее для украшения, чем для прикрытия.

Мадж оперся локтями о перила, положил морду на лапы и со вздохом сказал: