Вскоре они оказались в главном канале и поплыли к югу с нарастающей скоростью, да еще и в приятной обстановке. Лишь изредка солдатам приходилось налегать на весла или рубить плавучие водоросли и тростники, что скапливались перед носом или цеплялись за руль. О похитителе Манзае никто уже давно не вспоминал. Для принцесс основной причиной жалоб оставалась их радикально измененная (если не сказать — испорченная) внешность; вопреки надеждам Джон-Тома, она не проявляла ни малейшего желания вернуться на круги своя.

Ранним утром (даже слишком ранним, решил Джон-Том, оторвав голову от сооруженной им из плаща подушки) Пауко исторг нечленораздельный вопль, за которым в тот же миг последовал предостерегающий крик:

— Подъем! К оружию! Сюда что-то движется!

— Чтой-то движется? — заспанный Мадж неохотно зашевелился на банке. — Е-мое, кто ж так тревогу-то подымает, а? Чтой-то движется!

— Пауко, что ты имеешь в виду? — Найк уже стоял, держа рукоять меча. — Что сюда движется?

— Я... Командир, я не знаю. Что-то чудовищно яркое. Оно направляется прямиком к нам, либо нас несет прямиком на него.

К этому времени завозились и принцессы. Вероятно, отдохнули они хорошо — ведь ни одной не пришлось нести вахту. Эту плебейскую обязанность оставили Джон-Тому, Маджу и мангустам.

Заспанный выдр снова и снова пытался наложить стрелу на тетиву и промахивался. Но, судя по адресованному луку шквалу ругательств, органы речи у него действовали безукоризненно.

— Джон-Томми, че за фигня происходит?

— Пытаюсь выяснить!

Чаропевец двинулся вперед, спотыкаясь и протирая на ходу глаза.

Впереди лежало нечто огромное, бледное, фосфоресцирующее, пульсирующее в сумраке раннего утра. На первый взгляд оно представляло собой двуглавый пузырь, но при ближайшем рассмотрении оказалось парой четвероногих существ. Развернуть лодку не было ни малейшей надежды, об этом даже не помышляли. Плоскодонка — не гоночная яхта, отзывающаяся на малейшее дуновение ветерка.

Джон-Том слегка успокоился, увидев, что звери запряжены в повозку. Это указывало на их принадлежность к домашним животным, что, в свою очередь, предполагало контролирующую роль высшего разума. Иными словами, путешественники имели дело вовсе не с дикими болотными хищниками. Но выглядели существа дивно, этого у них было не отнять. Джон-Том отродясь подобных не видал.

Оскальзываясь и поднимая тучи брызг, они двигались по мелководью и волокли за собой вроде бы светящееся белое облако. Когда уменьшилось расстояние, удалось разглядеть на передке экипажа третий силуэт.

— Ими кто-то правит! — Найк напрягал глаза, его гибкое туловище вытянулось в струнку. — Клянусь милостью своей госпожи, у этого судна колеса!

— Колеса? — Караукул был не так зорок, как лейтенант. — В дельте?

— Да ты не тока слепой, но и слабоумный! — Мадж возился с шортами, прыгая на одной лапе. — Колеса-то не крутятся! Вся эта хреновина на дыму плывет, или на тумане, или че это там?..

Джон-Том уже и сам заметил, что колеса не касаются воды. Сильный запах духов заставил его повернуться — за его спиной стояла Квиквелла Опанская.

— Что за диковинная магия? Никогда не видала подобного судна.

— Как и любой из нас, — сказал Джон-Том. — Но я не думаю, что это облако. Со светом плоховато, но я, кажется, различаю что-то вроде прозрачного мешка или оболочки, заполненной газом.

— Невероятно!

К ним подошла Алеукауна, а Пиввера перебралась поближе к Маджу. Выдра это нисколько не расстроило.

Внезапно кучер удивительного экипажа развил бурную деятельность: засвистел, заработал вожжами, отчаянно пытаясь изменить курс. Сразу стало ясно, что незнакомец далек от мысли о нападении — он лез из кожи вон, чтобы предотвратить ДТП. Но его экипаж, видимо, был ненамного маневреннее перегруженной плоскодонки.

Не заметив ни оружия, ни чего-либо еще, что можно было бы расценить как намек на опасность, Найк отдал приказ браться за весла. Мангусты воевали с течением, а кучер нахлестывал упряжку; с мучительной неторопливостью два средства передвижения наконец разошлись.

Когда стало ясно, что угроза аварии миновала, лейтенант выкрикнул: «Табань!» — и усталые солдаты остановили лодку. К этому времени Джон-Том уже определил, что в удивительную плавучую кибитку впряжены огромные белые саламандры. Они-то и служили источником природной фосфоресценции, благодаря которой их легко было принять издали за огромного расплывчатого, бугристого монстра.

Лунный свет внес свою лепту — продемонстрировал, что их плоть полупрозрачна. Под кожей виднелись жизненно важные органы, они дрожали и пульсировали, четко различались артерии и сердце тускло-бурачного цвета. Крошечные черные рудиментарные глазки почти ничего не видели. Саламандры целиком зависели от того, кто держал вожжи.