— Я не кричу. Кто кричит? — взревела рысь.

— А разве у нас нет оснований кричать на тебя? — спросила Ансибетта в упор.

— Дамочки, милые мои, умоляю: чуток милосердия.

Выдр встал и, поддерживая лапами голову, заковылял к планширу.

Джон-Том у штурвала оглянулся:

— Ну, и что ты им ответишь?

— Отвечу! Вот щас как сигану за борт да попробую доплыть до Линчбени. Можа, какая-нибудь добрая душа выловит из Вертихвостки мои бренные останки и отвезет родне, чтоб их похоронили как полагается. Это будут тихие похороны.

— Ты что, все забыл? Мы едва ноги унесли из города. И он, город, гнался за нами по пятам.

— Ух ты! — Выдр отвернулся от зеленого, как бутылочное стекло, моря, сел на палубу, прислонился спиной к лееру. — Не уверен, че помню события нынешнего утра.

— Ну и ладно. Избавлю тебя от мучительных воспоминаний. Только больше так не делай, пожалуйста.

Мадж заморгал:

— Как я смогу этого избежать, ежели не помню, че наделал?

— Я буду рядом и подскажу.

— А, тада ладно. — Выдр, дрожа, поднялся. — Ну а щас, ежели вы меня маленько извините, то, боюсь, мне пора подкормить живность в этом клепаном океане.

И он отправил за борт содержимое желудка. Процесс катарсиса сопровождался обильным рыганием и перханьем.

— Нет, вы видите? — Рысь выковырнула оказавшуюся в ухе сережку. — Какая омерзительная демонс-страция!

— О да, — согласилась Квиквелла.

Ансибетта дунула на ногти правой руки, чтобы побыстрее высох тщательно нанесенный лак.

— Подумать только, от этого алкоголика зависит наше возвращение.

— Ну, не полностью от него. — Алеукауна аккуратно наматывала трос на руку. — Боюсь, нам придется рассчитывать на собственные силы.

— Почему? У тебя довольно толковые солдаты.

Принцесса-мангуста любовно глянула на лейтенанта и его отряд.

— Да, они неплохо поработали. Для представителей низших сословий. Нашли нас и вырвали из лап неописуемо отвратительной личности по имени Манзай.

— С помощью чаропевца, — поспешила добавить Умаджи.

— Да, с помощью чаропевца.

Ансибетта взглянула на Джон-Тома, а тот знай себе рулил, не подозревая, что привлек к себе внимание дам.

— Вам не кажется, что он довольно симпатичен? В смысле грубом, неутонченном, разумеется.

Сешенше скорчила гримаску.

— Никогда не понимала, что вы, люди, находите друг в друге. Уж эта мне холодная лыс-сая кожа!

Она содрогнулась.

— Ни одного приличного когтя на лапе.

Квиквелла выпустила длинные шипы.

— И плоские морды, — добавила Алеукауна. — Поцелуй — скорее не сближение, а столкновение.

— Ничего, спасибо, мы вполне справляемся, — без малейшего смущения заступилась Ансибетта за свое племя.

— А я рада, что я не человек, — фыркнула в усы Пиввера.

Над ними возвысился могучий силуэт.

— К чему эти детские споры? — Умаджи Туурская обняла

Ансибетту за плечи тяжелой лапой. — Да, природа обделила людей шерстью, но нам бы не презирать их за это, а посочувствовать! К тому же они — приматы! — К Алеукауне повернулась широченная морщинистая морда. — Более того, плоские лица, да будет вам известно, имеют свои преимущества.

— В самом деле? Хоть убей, не пойму, как можно считать плюсом отсутствие нормальной морды.

Бурное обсуждение разновидностей рыл, шкур, клыков и иных частей тела вконец допекло Маджа, тщетно мечтавшего забиться в тихий уголок, и заставило его выбирать между топом мачты и трюмом. В конце концов он плюнул и остался на месте. От него сбежала хваленая безбоязненность, прежде позволявшая дневать и ночевать в «вороньем гнезде», а состояние желудка, забившегося куда-то между пищеводом и легкими, не вдохновляло приближаться к зловонному и сырому трюму.

С помощью добродушного, а может быть, сочувствующего ветерка судно быстро бежало на юг.

Через неделю на горизонте обозначилась грозовая туча. Стоявший у штурвала Найк поманил Джон-Тома. Море заметно осерчало, а мангуст по собственному опыту знал, на что способен океан в непогожий день.

— Что вы на это скажете? — Он указал вперед. Полоса шквала, растянувшаяся насколько хватало глаз, накатывала опасным темно-серым валом. — Надо ее как-то обойти. Куда повернем, влево или вправо?

Маленькие, но сильные лапы застыли в напряженном ожидании на штурвале.

— Почему вы меня спрашиваете? — Джон-Том с тревогой разглядывал зловещие облака. На миг влажное подбрюшье бури осветила молния, бурлящая воздушная стихия окрасилась сурьмой. — Я не мореход. На этой лоханке у меня роль пассажира.

Найк нервно почесал покрытое короткой бежевой шерстью темя.

— Разве вам не по силам успокоить океан чаропением? Или хотя бы провидеть спасительный курс?

— Ничего не получится. Мой профиль — извлечение из иных реальностей одушевленных и неодушевленных предметов. С такими непредсказуемыми явлениями, как погода, мне еще не приходилось иметь дело. Я могу с тем же успехом утопить вас, а не спасти.