— Фигня, — отрезал Мадж. — Я просто буду лежать на воде. Дрейфовать под солнышком, хавать крабов и саргассы.

— Если только вас самого кто-нибудь не съест, — буркнул мангуст.

Но и это предостережение не огорчило Маджа. Выдру вообще мало чем можно поколебать.

— Тада это будет достойный конец интересной жизни, и я обойдусь без сожалений, вот так. Все лучше, чем загнуться в койке от хандры или желудочных колик.

Взгляд Найка скользнул по заблудшей музыке и вернулся к Джон-Тому.

— О, мой высокий друг, я уже начинаю сомневаться, что мы поступили правильно, доверившись этой мелодии.

— Как вы помните, у нас был не очень богатый выбор. — У Джон-Тома на губах наросла корка соли, кожа была влажной и тем не менее трескалась. — Если мы ошиблись и поплатимся жизнью, я принесу свои извинения.

Мангуст скривился:

— У людей крайне своеобразное чувство юмора. Неудивительно, что вам удается так хорошо ладить с выдром.

— Не падайте духом, бравый лейтенант. Мы еще на плаву и приближаемся к цели.

— Да, но какая судьба нам уготована? — Борьба с тяжелым штурвалом уже утомила невысокого, субтильного мангуста. Мачта хлестала, точно кошачий хвост, ревущий ветер играл с такелажем.

— Как насчет чаропесни? Уверен, обстоятельства оправдывают некоторый риск.

Джон-Том поморгал, стряхивая влагу с ресниц.

— А кто поможет вам со штурвалом? К тому же, боюсь, от моих песен получится только хуже.

— Хуже? Да что может быть хуже, чем этот ад?

Лейтенант заскрежетал зубами — шальная волна ударила в левый борт, из-под палубы донесся коллективный женский стон.

Ему вторил слабый крик одного из солдат, мертвой хваткой вцепившегося в тросы:

— Господин Джон-Том! Кажется, я вижу что-то впереди!

Найк вытянул гибкое тело в струнку.

— Пойте, чаропевец! Хек, что ты видишь?

— Просвет! Я вижу впереди просвет!

Через несколько секунд его увидели и Джон-Том с лейтенантом — самую настоящую брешь в урагане, яркую, манящую полоску неба. Туда-то и вела их музыка. Конечно, в любую минуту брешь могла затянуться, но это был первый признак утерянной надежды.

— Держите на просвет! — закричал лейтенант. — Держите, ради всего святого!

Джон-Том налег на штурвал всем телом и молился, чтобы уцелел руль.

По-прежнему выл ветер, ливень хлестал по коже, меху и одежде, но было ясно, что ураган смещается к северо-востоку. Гнев моря постепенно переходил от чудовищного к просто страшному, ветер был уже не грозным, а лишь раздраженным, сокрушительные удары, истязавшие судно, начали наконец слабеть. Хек, Пауко и Караукул пядь за пядью обследовали корабль и сообщили, что ущерб нанесен пустяковый. Несколько мелких течей они сразу же и устранили. Увы, нельзя сказать, что пассажиры отделались так же легко. Избитые, измученные дамы собрались на палубе — обсохнуть, однако даже этого незначительного удобства они были лишены. Температура воздуха значительно поднялась, но их окутал густой туман, шедший следом за ураганом.

Джон-Том стоял на корме, рассматривая отступающую бурю.

— Мне кажется, теперь можно идти прежним курсом. — Он взялся за штурвал. — Четыре градуса лево руля.

— Правильно.

Найк тоже опустил лапы на рукояти.

Но штурвал не повернулся. Даже с помощью Караукула и Пауко.

Джон-Том отошел от застывшего деревянного кольца.

— Нас что-то держит. И крепко!

Пауко предположил:

— Музыка?

Облачко невозмутимо летело, словно ничего и не изменилось.

— Не думаю, — тихо сказал Джон-Том. — До сих пор она не оказывала физического воздействия ни на меня, ни на Маджа. Подозреваю, здесь замешано что-то другое.

— Но что? — осведомился Караукул.

Джон-Том пожал плечами.

— Волшебство какое-нибудь? — пробормотал Пауко.

— Попробуем еще раз.

Найк не собирался капитулировать перед невидимыми силами.

— Бесполезно. — Караукул, полураскрыв пасть и ритмично дыша, отошел от штурвала. — Ладно, по крайней мере, мы выбрались из бури. Может, это знак того, что нам уготована хорошая судьба?

— А можа, это знак того, че мы лезли вон из кожи и заслужили спасение?

Мадж перебрался на ют, к остальным.

— Мы?

Найк глянул на выдра в упор.

— Ну конечно, шеф. Када вы тут давали выход своим чувствам, ни шиша не оставив для несчастных дамочек, кто, по-вашему, их утешал и заботился об ихней безопасности? Да я еле дышу после такой работенки!

Мгновение-другое казалось, что железное самообладание лейтенанта вот-вот лопнет. Сверкая глазами, он шагнул вперед, и это заставило Маджа отпрянуть. Затем мангуст огромным усилием воли заставил себя успокоиться.