— Все не так-то просто, Перестраховщик, это меня и терзает. Талея не знает никаких других миров, кроме этого. Вспомните, как вы отреагировали на мой! А ведь мы очутились в одном из самых его простых уголков, где легче всего сориентироваться. А где-нибудь в Лос-Анджелесе вы бы просто свихнулись. Не знаю, сумеет ли Талея пройти через это.

— Не стоит недооценивать ее, приятель. Эта рыжая очень крепкая. По-моему, она справится.

— Рад, что ты так думаешь, Мадж, потому что без нее я не вернусь.

— Верняк! — Выдр вскочил, потащив Виджи за собой. — Теперь, када все улажено, милашка, хочу тебе кой-что показать.

— Мадж, я это уже видела.

— Такого — еще нет!

И они вдвоем устремились в кусты.

Джон-Том любовался притихшей лагуной. Но внезапно тишина разлетелась вдребезги, прорезанная воплем боли и удивления. Они с Перестраховщиком молча схватились за оружие и помчались к выдрам.

— Что случилось? — едва не наткнувшись на Виджи, выдохнул Джон-Том.

Ответил Мадж, скакавший на одной ноге, держась обеими лапами за другую:

— Напоролся на это дерьмо, но уже все прошло. Да, прошло.

Джон-Том опустил глаза на землю: предмет, о который в полумраке споткнулся Мадж, оказался синим дюралевым чемоданчиком. Второй такой же, полузасыпанный песком, виднелся рядом.

— Мы не заметили их прежде, потому что они приземлились в кустах, — заметила Виджи. — Должно быть, лежали совсем близко и попали под заклинание, Джон-Том.

— Один из них стоял прямо у моих ног, когда я запел в грузовике.

Он хотел поднять чемоданчик, но Мадж, опередивший его, уже возился с замками.

Сотня фунтов кокаина, расфасованного в пакеты, по-прежнему лежала там. Выдр пустился отплясывать вокруг чемоданчиков веселую сарабанду.

— Мадж, мы не можем оставить эту дрянь себе.

Застывший с поднятой ногой Мадж недоумевающе заморгал блестевшими в лунном свете глазами.

— Не можем? Дьявол, что за речи — не можем оставить? Хочешь оттащить их обратно через пещеру и вручить этим придуркам, которые хотели нас продать в рабство, а тебя и вовсе укокошить?

— Нет, конечно, но оставить их себе мы не можем. Это чертовски опасно.

— О други мои! — взвыл выдр. — Тока не надо заливать старине Маджу про этику. Тока не сейчас! — Он подхватил набитый белым порошком пакет. — Да ты знаешь, на скока тянет вот это зелье? В каком-нибудь Поластринду или Снаркене за щепотку нос отдадут, так сказать. Да нам с Виджи, нам не придется работать до самой смерти.

Джон-Том был непреклонен.

— Не для того я в битвах прокладывал себе дорогу в этом мире и учился чаропению, чтобы пасть до сбыта наркотиков.

— Чудненько! Тада позволь пасть мне. Да я лучший падатель из всех, кого ты видал. Да и потом, не одному тебе решать. Это не твое царство, а ты не клепаный император.

— Знаю.

— У остальных стока же прав на эту добычу, скока у тебя. Мы чертовски намаялись, чтоб это заслужить, верняк!

— Мадж, вопрос не в том, сколько у кого прав. Важнее, что правильно, а что — нет. Обитатели этого мира не привыкли к таким мощным наркотикам.

— Кусачая роса есть кусачая роса, в каком мире ее ни возьми, — фыркнул выдр.

— Мадж, это опасное зелье. Я не хочу быть причастным к его распространению ни в малейшей степени.

— Нет проблем, кореш! Я сам о нем позабочусь.

— Мадж, Джон-Том прав.

— В каком это смысле он прав, милашка?! — Мадж, подскочив на месте, уставился на подругу. — По-моему, он не был прав с той самой поры, как выбрался из материного лона, и с каждым днем становится все неправее.

— Если он говорит, что это опасно, — Виджи указала на чемоданчики, — то я настроена с ним согласиться. В конце концов, это пришло из его мира, а не из нашего.

— Но, милашка, — взмолился Мадж, — разве ты не понимаешь, что это может для нас значить?

— Думаю, что да, понимаю. Мадж, я веду совсем не такую жизнь, как ты. — Она виновато поглядела на Джон-Тома. — Не все выдры такие неисправимые гедонисты, как мой разлюбезный Мадж. Кое-кому из нас ведомы высокие стремления и подобие морали. — Выдра в упор взглянула на своего милого. — Знаешь, что мы сделаем с этой иноземной отравой, сахарный мой?

Мадж отвернулся, скрывая муку.

— Не говори так, милашка, пожалуйста, не говори! Можа, оставим один пакетик?

Она покачала головой.