Теперь появилась возможность не только выйти на след пиратского кеча, но и настичь его к утру. Порой добрый анекдот лучше всяких чудес.

Рассвело, но скрывшийся кеч все не показывался. Дельфины тянули без устали, пересмеиваясь, подхихикивая и устраивая соревнования: кто потянет сильнее или выдаст самую крутую хохму. Однажды Джон-Том едва не вылетел за борт, когда дельфины с правой стороны сделали очень мощный рывок. Мадж поймал его за рубашку в последний момент, а то пришлось бы худо — увлеченные собой добровольные рысаки продолжали плыть на восток, налегая на лямку и так жарко споря о том, кому это удается лучше, что не вспомнили бы о своем утерянном пассажире, пока не было бы слишком поздно.

Утро сменилось полднем, а от пиратов не было ни слуху ни духу. На востоке показался берег — полоска желтого песка на фоне высоких зарослей. Лодка замедлила ход и остановилась, дельфины начали освобождаться от упряжи. Виноватая физиономия бутылконоса вновь показалась над планширом.

— Тут мы вас покинем. Здесь мелко, и к соленой воде примешивается все больше пресной, а от нее у нас зуд по коже. Если б не это, мы дотащили бы вас до суши.

— Все в порядке. — Джон-Том помогал Маджу ставить парус. — Вы и так сделали больше чем достаточно. Жаль только, что мы не нашли кеч.

— Мы следовали точь-в-точь его курсом. Он где-то неподалеку — наверно, в последний момент развернулся и пошел к потайной стоянке. Глядите хорошенько и наверняка найдете то, что ищете.

Уж постараемся, подумал Джон-Том, разглядывая негостеприимный берег. Ему меньше всего хотелось до скончания дней бесцельно шнырять по мелководью. К тому времени след пиратов может и вовсе простыть, если они ускользнут по суше, уводя с собой Виджи.

Обменявшись напоследок несколькими мучительно плоскими остротами, стая развернулась и помчалась в открытое море.

Да, это надо видеть, размышлял Джон-Том, глядя, как взлетают над водой дельфины, перебрасываясь шутками и смешками, будто толпа надышавшихся веселящего газа детишек.

Пока они с Маджем плыли вдоль береговой линии, осматривая возможные стоянки, солнце стало припекать.

— Вид малообещающий, — пробормотал Джон-Том.

Берег являл собой кошмарную заболоченную путаницу кипарисовых и мангровых корней. От исполинских фикусовых лиан вниз свисали воздушные корни. Пробраться под этими хитросплетениями было можно, но в глубь зарослей они не пропускали.

— Где-то поблизости непременно должен быть пролив или бухта.

— Ты чертовски прав, парень. Даже лучший моряк на свете не пропихнет корабль размером с кеч через этот переплет. Ну, куда ж плыть?

— Пожалуй, на юг.

— А че именно туда?

— Просто по наитию. Кроме того, наши края к северу отсюда, и плавание в том направлении очень смахивало бы на отступление.

Выдр кивнул и развернул парус так, чтобы как можно эффективнее использовать силу жаркого бриза. Зодиак послушно свернул на юг.

— Наверно, они неподалеку, — ближе к вечеру предположил Джон-Том. — Дельфины были уверены, что идут нужным курсом.

— Да я гроша ломаного не дам за слова этих мокропутных пожирателей сардин. — Мадж, скрестив ноги, спиной прислонился к борту и лениво глазел на небеса. — Край тут неплох, хотя чуток сыроват.

— На ночь причалим где-нибудь, — мрачно сказал Джон-Том, — а завтра пойдем дальше на юг. Если и тогда не найдем их, то развернемся и будем искать севернее. Ни за что не поверю, что дельфины намеренно провели нас.

— Почему бы нет? Разве можно всерьез воспринимать тех, у кого и одной-то руки нет?

Джон-Том вел лодку вдоль изгибавшегося к востоку побережья. Они уже готовились привязать швартовы к корню исполинского мангра, когда Мадж внезапно выронил шкот.

— Слышь, шеф?

Джон-Том выпрямился и уставился в сторону болота. Среди деревьев роилась мошкара, вечерний воздух наполнился шипением и уханьем летучих ящериц.

— Ничего не слышу, Мадж.

— Зато я до хрена четко слышу! — Выдр швырнул шкот обратно в лодку и указал в сумеречные заводи: — Вон там.

Ухватившись за корень, он начал подтягивать туда лодку.

— Мадж, — устало сказал Джон-Том, — если мы пойдем туда ночью, то к утру окончательно заплутаем.

— Не волнуйся, приятель! Это рядышком.

— Что «это»? Что рядышком?

— Ну что, музыка, разумеется. Вроде как праздник. Можа, это наши друзья решили чуток упиться. Можа, они достаточно пьяны, чтоб не заметить нашего прибытия. Тада мы сможем подкрасться к ним, пока они будут соображать, где их дерьмовые штаны, и уволочем милашку Виджи.