Мадж продолжил бы в том же духе, но тут вернулась экономка.

— Он крайне слаб, но ваш рассказ заинтересовал его. — Она тепло улыбнулась. — Видите ли, он обожает музыку, и мысль о встрече с чаропевцем, тем более из другого мира, пробудила его от спячки. Вы ведь не сочинили это, чтобы пробиться к нему, а? — Она по-матерински погрозила Джон-Тому пальцем.

— Нет, мэм. Я действительно чаропевец и действительно из другого мира.

Но в другом мире я даже не певец, мысленно уточнил он.

— Тогда пошли.

Амальма повела их в следующую комнату.

В дальнем конце диванной начиналась ведущая на второй этаж лестница. Там находилась не просто мансарда — обширное пространство чердака было превращено в уютную спальню, обставленную гардеробом, стульями, ванной в виде сплюснутой тубы и изысканной резной кроватью. Спинка в изголовье состояла из деревянных и металлических труб, а в изножье был ряд деревянных педалей.

Сейчас кровать наигрывала грустную колыбельную. Время от времени она брала фальшивую ноту, на миг смолкала, будто в смущении, а затем возобновляла игру, как старый музыкант, страдающий болезнью Паркинсона.

На кровати лежал пожилой енот-кинкаджу ростом с Маджа, но куда более хрупкого сложения. Одет Кувир Кулб был в простую ночную сорочку белого цвета и колпак с кисточкой. Сухой нос и глубоко ввалившиеся глаза красноречиво говорили о болезни. Он не спал и с прищуром, вполне естественным для разбуженного днем ночного жителя, посмотрел на вошедших. Благодаря отсутствию в спальне окон сохранялась приятная полутьма.

Амальма привстала на цыпочки, чтобы прошептать Джон-Тому на ухо:

— Постарайтесь не утомлять его — он очень слаб.

Джон-Том кивнул и подошел к кровати; остальные предпочли остаться поодаль. У кровати юноша опустился на колени, чтобы оказаться на одном уровне с кинкаджу.

— Я пересек океан и множество диковинных земель, дабы встретиться с вами, Кувир Кулб.

— Амальма поведала мне.

Тонкие губы больного изогнулись в некоем подобии улыбки. Джон-Том ощутил, как глаза его подернулись влагой. Конечно, он предполагал, что мастер окажется добрым стариком, но не ожидал встретить столь точное соответствие образу любимого дядюшки — если только енот годится на эту роль.

Высунув из-под одеяла руку, Кулб протянул ее человеку. Пожатие изящных длинных пальцев оказалось неожиданно крепким.

— Мне довелось встречаться со многими музыкантами, но прибывшего из другого мира вижу впервые. Как странно, что подобная возможность представилась мне на смертном одре.

— Не говорите так. — Джон-Том понимал, что это глупо, но не нашел иных слов. — Понимаете, я действительно чаропевец. Может, я смогу чем-нибудь помочь вам. Я и прежде многим помогал, но почти всегда при помощи нее.

Он осторожно опустил мешок с дуарой и один за другим извлек обломки. Кувир Кулб внимательно осматривал каждый, так и этак поворачивая его своими чуткими пальцами.

— Как вы ее сломали?

— Упал.

— Весьма неосторожный поступок. Эта дуара совершенно уникальна, но ее конструкция мне абсолютно незнакома. Так что, как видите, на свете есть еще один не уступающий мне по мастерству музыкальный мастер — раз он создал такой инструмент. Несомненно, в руках воистину одаренного чаропевца он мог творить великие чудеса. — Кулб вернул обломки Джон-Тому. — Увы, боюсь, этого для моего спасения недостаточно. Я был бы просто счастлив отремонтировать ваш инструмент, но ныне у меня не хватает сил даже на то, чтобы выбраться из постели.

Он помолчал, глядя в пространство, затем продолжил:

— Амальма хорошо ухаживает за мной, вполне удовлетворяя мои неприхотливые нужды, но я рад вашему визиту. Последние дни приятнее провести в компании.

— Теперь о ваших демонах; Амальма дала довольно смутное описание. Почему они в качестве жертвы избрали вас?

— Не знаю, — тяжело дыша, ответил кинкаджу. — Они просто явились как-то раз и провозгласили, что ведут мое дело — уж и не знаю, в каком смысле. Демонические премудрости. Я думал, под делом они подразумевают басовую трубу, недавно изготовленную мною, но, как выяснилось, они говорили о чем-то совершенно ином. Несомненно, Амальма поведала вам, что мы испробовали все — чародеев и колдунов, врачей и докторов, — но никто не мог помочь мне. Я дошел даже до того, что хотел подчиниться неотступным демоническим требованиям, однако они оказались столь странными и непостижимыми, что, я полагаю, демоны изобретают их лишь для продолжения истязаний. Вам не одолеть их, молодой человек. Вы можете лишь попытаться смягчить причиняемые ими страдания. — Кинкаджу с огромным трудом приподнял голову с большущей подушки. — Вам следует уйти, а то они займутся и вами.

Джон-Том поднялся на ноги и оглядел комнату. В его голосе зазвучала решимость:

— Демонов я не боюсь, тем более мелких. Друзья мои тоже. А, Мадж? — он уставился во мрак. — Мадж!

— Ушел, — послышался голос Виджи. — Сказал, что ему надо отлить.

— У него было достаточно времени. Схожу за ним — может понадобиться его помощь.

Джон-Том шагнул к лестнице, но путь ему преградило возникшее в воздухе легкое сияние. Виджи охнула, Перестраховщик чертыхнулся. Амальма бросилась к кровати, чтобы загородить собой больного.