– Вы действительно верите в то, что вместе с плотью передаются те чувства, которые испытывало животное перед смертью?
– Николас казался растерянным. Его взгляд прыгал с одного дерева на другое, словно лягушка с кочки на кочку.

– Конечно! Ужас обреченной на смерть жертвы передается тому, кто вкусил ее плоть. Поглощая плоть, ты поглощаешь боль и страдания убиенного, чем обрекаешь себя на прижизненные муки.

– Но я часто слышал, что человеку жизненно необходим животный белок.

– Это говорят те, чей разум пропитан невежеством и эгоизмом, жаждой вкушать удовольствия, а не искать мудрости. Я не ученый, поэтому не могу говорить о том, что необходимо организму человека, а без чего он может обойтись, но я твердо верю в то, что матушка-природа, дав человеку доброе сердце, сердце, стремящееся к созиданию, а не разрушению, не могла не позаботиться о том, как такому человеку кормиться, причем кормиться так, чтобы не испытывать нужды в каких-либо важных для его организма веществах.

– Знаете, учитель, думаю, вы правы. У меня есть друг, индус. Он никогда не ел мяса. Меня это всегда удивляло. Я даже считал его ненормальным из-за этого, - Николас усмехнулся и виновато опустил глаза.
– Он мне рассказывал, что его бабушке в этом году зимой исполнится сто восемь лет. Она тоже никогда не ела мяса, и дед его не ел и умер в сто два года. Я не поверил ему, видать из-за своего невежества. Кстати, он мне рассказывал такое, что вообще походило на фантастику. Говорил есть люди, которые вообще ничего не едят, питаются воздухом и живут годами. Как такое может быть?

– Все может быть, если руководствоваться не ограниченным разумом, а безграничным сердцем. Снова повторю, человек - уникальное существо. Это существо способно приспосабливаться к условиям. Вполне возможно, что можно приспособиться и так, что отпадет потребность в пище, каким бы это невероятным делом не казалось. Условия способны меняться, способен меняться и человек.

– Да уж, - пробормотал Николас и добавил весело.
– Я тоже вот привыкать начал к условиям.

Николас принялся грызть яблоко, то и дело, поглядывая по сторонам.

– Эй, смотрите, - приглушенно воскликнул он, показывая пальцем в сторону молодых березок, выстроившихся в ряд недалеко от них.

Старик повернул голову и увидел парочку косуль. Животные вышли из рощи и принялись осматриваться.

– Разве эти милые животные достойны того, чтобы стать обедом или ужином человека?
– старик смотрел на рыжих красавиц и улыбался.
– Они слишком прекрасны для этого. К сожалению, их красота не остановит невежественного человека. Наоборот, послужит стимулом к тому, чтобы заполучить их в качестве охотничьего трофея. Насколько невежественным должен быть человеческий разум, чтобы разрушать то, что радует человеческий глаз своей красотой, наполняет сердце изумлением и восхищением.

– Они великолепны, - сказал Николас, наблюдая за косулями.

– Но они не будут такими, если станут мертвыми. Жизнь - вот, что наполняет их красотой. В смерти красоты нет, как и нет ее в трупах, вместилищах смерти. Жизнь наполняет красотой и нас, людей, но как часто мы забываем о той красоте, что находится внутри нас. И ради чего? Ради сиюминутного удовольствия, ради прихоти, способной убить в нас человека, великое существо с неограниченным потенциалом. А знаешь, мой друг, там, где царит жизнь, существует и красота. Посмотри на эти красивые березки, - старик кивнул в сторону молодых березок.
– Разве были бы они красивы, будь они мертвы? Или эта трава, что у нас под ногами. Была бы она так очаровательна, если бы была мертвой? Не поэтому ли пустыни менее привлекательны, чем джунгли? Великая пустыня Сахара засыпана мертвым песком, поэтому и сама она мертва, джунгли же Амазонии покрыты живыми деревьями, которые и делают сами джунгли живыми. Сила в жизни и там, где прекращается жизнь, где наступает смерть, туда приходит запустение и унылость.

Старик посмотрел на косуль, щипавших траву на краю рощи, и улыбнулся.

– У меня возникла замечательная идея. Побудь тут, мой друг, - сказав это, старик отломал кусок хлеба, поднялся на ноги и не спеша двинулся к косулям.

Завидев старика, косули повернули к нему головы и навострили уши. Одна из косуль, с маленькими рожками на голове, развернулась и побежала к роще. Вторая же косуля посмотрела вслед первой и вновь устремила взгляд на приближающегося старика. На какой-то миг Николасу показалось, что животное вот-вот испугается и бросится вдогонку за собратом, который достиг рощи и остановился, словно в ожидании.

Старик, вытянув руку с хлебом, медленно приближался к животному. Не больше десяти метров осталось до косули, когда она развернулась, готовая к бегству, но, услышав звуки издаваемые стариком, снова повернула к нему голову.

– Не стоит меня бояться, миленькая, - старик остановился недалеко от животного и улыбнулся.
– Я не сделаю тебе больно. Я только хочу дать тебе хлебушка.

Николас с нескрываемым интересом наблюдал за стариком, гадая удастся ли тому приблизится к животному. Он видел, как старик остановился в нескольких метрах от животного, вытянув руку, предлагая животному хлеб. Удивительно, но животное не убегало. Раз или два оно поворачивало голову в сторону собрата, словно ища у того поддержки, но убегать пока что не собиралось. Рот Николаса приоткрылся, когда он увидел, как косуля сделала несколько шагов в сторону старика и остановилась.