Старик посмотрел на водителя и спросил:

– Зачем вы убиваете?

Недоумение отразилось на лице водителя.

– Че за вопрос? Кого это я убиваю?

– Вы же охотник?

– И че?

– А охотник убивает.

– Не, дед, я чето недогоняю.

– Эй, Васек, - повернулся к водителю, сидевший рядом усач с копной рыжих волос на голове.
– Че за треп?

– Колян, да хрен его знает, че за треп. Дед говорит, я кого-то убиваю.

– Дед, - Колян зыркнул на старика.
– Че ты гонишь? Кого он убивает?

Старик вздохнул и сказал:

– Животных вы убиваете. Братьев наших меньших.

– А-а-а, - протянул Колян.
– Ты бы так сразу и сказал, - Колян рассмеялся и хлопнул Васька по плечу.
– Братьев своих меньших убиваешь Васек. Как нехорошо-то поступаешь. Ай-яй-яй.

Васек осклабился и повернул голову к старику.

– Дед, а ты че, этот... как его. Эй, Борька, - водитель обернулся.
– Как этих клоунов зовут?

– Каких клоунов?
– Борька оказался самым молодым из четверки, на вид ему было не больше двадцати пяти лет. Лысая голова блестела от пота, худое, болезненное лицо усеяли несколько прыщей, похожих на кротовни.

– Ну тех, шо защищают всех.

– Адвокаты что ли?

– Да сам ты адвокат! Не людей защищают, а животных.

– Хрен его знает. Лесники может.

– Да че ты треплешь? Те круче лесников. Оно по всему миру защищают. Животных типа, природу.

– Может гринпис, - Борька почесал подбородок и посмотрел на старика.

– Во! Они точно... Дед, ты гринпис?

– Нет, я человек.

– Ну так и мы человеки, - Васек хохотнул, массивная грудь заходила ходуном под рубашкой.

– Люди не убивают своих братьев. Настоящему человеку чуждо насилие.

– Дед, че ты заладил, убивают, насилуют?
– Колян посмотрел на старика и скривился.
– Жрать-то чето надо, правильно? Да и на кой хрен нужны твои братья меньшие, как не для еды человеков. Мы постреляли, порезвились, мяска напасли. Знаешь, какие шашлычки будут хорошие? Да с водочкой. Э-э-э, дед, ниче ты не понимаешь в колбасных обрезках, - Колян ухмыльнулся и оперся спиной о седушку. Зевнув, он мечтательно закатил глаза, представив то, о чем сказал.

Старик сокрушенно покачал головой. Что с такими говорить, если они не понимают, что творят? Легче общаться с животными, чем с такими людьми.

– Ну, че, дед-гринпис, ты нам скажешь, как на трассу выехать?
– спросил Васек, поправляя переднее зеркало.

– Езжайте, как ехали, дорога выведет вас на трассу.

– Вот это нормальный базар, - Васек шмыгнул носом и добавил, ухмыльнувшись.
– Гринпис е-ма-е.

Машина тронулась с места и, подымая клубы пыли, устремилась вперед. Старик посмотрел ей вслед, затем повернулся к Николасу.

– Видишь, мой друг, насколько невежественным может быть человеческий разум. Человек давно перестал быть обычным животным, живущим примитивными инстинктами, но многие этого не понимают, да и не хотят понимать, продолжают жить инстинктами дикого неразумного животного. Иногда мне кажется, что для человека нет ничего более важного, чем наполнить свой желудок. И ради этого он готов даже идти на убийство. Но есть ли разница в том, кого лишать жизни, человека или животное? Есть ли разница в том, кого заставлять страдать, человека или животное? Есть ли разница в том, кого употреблять в пищу, человека или животное?

– Наверное, есть, учитель, - отозвался Николас.

– Нет, мой друг, нет никакой разницы, - грустная улыбка скривила губы старика.
– Убийство есть убийство. Неважно кто жертва - человек или животное. Важно только то, что это живое существо, существо, способное испытывать страх, боль, страдание. Если ты убьешь человека, общество тебя осудит и накажет, но если ты убьешь животное, этого даже не заметят, а если и заметят, то воспримут, как само собой разумеющееся. Где справедливость? Невежественное общество рождает невежественного человека, а такой человек жаждет не справедливости, а удовольствия.

– Даже не знаю, что вам сказать, учитель.

– Знаешь, мой друг, какое свойство человеческого разума одно из самых опасных для того чудесного мира, в котором мы живем?

– Если вы мне скажите, то буду знать.

– Конечно скажу. Это лицемерие. Скажи мне, ты верующий человек?

Николас опустил взгляд к земле, будто пытался найти там ответ на вопрос старика.

– Ну да.

– И ты употребляешь в пищу живое существо.

– Употреблял, - улыбнулся Николас.
– Как с вами связался, так перестал. Но как это связано с религией и лицемерием?

– Я все объясню, - улыбнулся в ответ старик.
– В современном мире очень много верующих людей, не правда ли? Они ходят в церковь, молятся, соблюдают посты, празднуют религиозные праздники, но когда дело касается убийства живого существа, они вдруг забывают о своей вере. Ты помнишь десять заповедей?

– Не все, но некоторые помню.

– Не убий. Помнишь такую?

– Конечно.

– В Библии не сказано - не убий человека, сказано просто "Не убий", иными словами любое убийство - это грех. И, тем не менее, человек ради насыщения своего желудка убивает животных. Вот в этом я вижу лицемерие. Разве не будет лицемерием кричать на каждом углу о своей вере, а зайдя за угол - совершить убийство, неважно кого - человека или животное. Убийство есть убийство. Лишая живое существо жизни ты становишься убийцей, бездуховным существом, не ценящим ни свою жизнь, ни жизнь другого. Даже животные, если убивают, то только ради пропитания или самозащиты. Даже они, которых называют неразумными, ценят жизнь, ведь жизнь - это самое святое, что есть в нашем прекрасном мире. Нет ничего более ценного жизни, - ни деньги, ни вещи, ни отношения, - ничто не может сравниться по ценности с ценностью жизни. До тех пор, пока невежественный человеческий разум этого не примет, наша родная планета и дальше будет захлебываться от крови, проливаемой каждый день из-за невежества человеческого разума. Но знаешь, мой друг, - старик перевел взгляд с земли на Николаса, - есть нечто, что намного хуже убийства.