– Здравствуй, - негромко, но отчетливо проговорил Тирайн. – Узнала?

– Здравствуй, - сдержанно ответила девушка. – Конечно…

Она даже не увидела сидящего за столом пожилого человека в штатском, она совсем ничего не увидела, делая шаг навстречу… И, наверное, такое было у нее лицо, что комендант несколько секунд смотрел на них, потом, пробормотав что-то торопливо, поспешно вышел.

И только тогда они позволили себе рукопожатие – короткое, судорожное, почти отчаянное. И долгую-долгую секунду не разжимали рук.

– Ты жив… - сказала Тала.

– Да…

– Ты жив, - повторила она. – Как хорошо!

И уткнулась в его плечо.

– Тала… - Тирайн осторожно погладил рыжие косы, уложенные вокруг головы. – Я…

– Молчи, не надо. Как я рада, что ты жив, Тир!

Она, наконец, оторвалась от него, взглянула прямо в глаза. И улыбнулась – счастливо, открыто. И Тирайн растаял от ее улыбки, тоже заулыбался светло и радостно.

Широкий, обитый вытертым плюшем диван недовольно скрипнул, когда Тала опустилась на него, потянув Тирайна за собой. Наверное, пыльные, залатанные дорожные ее штаны пришлись ему не по вкусу. Впрочем, перетерпит…

– Как ты здесь оказался? – смеясь, спросила девушка. – Каким ветром тебя принесло, чертушка? И… - она оглядела его, - да какой же ты стал важный. Или наследство получил?

– Примерно так, - тоже смеясь, ответил Тирайн. – Я все расскажу, обязательно. Я здесь проездом, по дороге.

– Куда?

– Домой, Тала. Я ведь теперь князь…

– Что? – спросила она, изумленно моргая.

– Представь себе. Отец умер четыре года назад, а брат… - улыбка слетела с его лица, - погиб очень быстро, через полгода. Вот и пришлось… больше некому.

– Нааадо же, - протянула девушка. – Ты, значит, теперь ваша милость, да? – она дернула его за ухо, взъерошила русую прядь. – Смотри, скоро живот наешь…

– Наешь тут, - проворчал Тирайн. – От такой жизни не то что живот… Впрочем, ну его, Тала. Ты-то как живешь?

Тала помолчала. Улыбнулась мягко.

– Нормально, Тир. Работаю. Воюю.

– Я знаю... Застава?

– Да. Знаешь, там хорошо. По крайней мере, я на своем месте.

Они помолчали.

– Послушай… - нерешительно спросил Тирайн. – А Камень?

По лицу девушки скользнула болезненная гримаса.

– Я имею в виду, - торопливо продолжал он, - ты… что-нибудь делала с ним? Продолжала?

– Нет, - глухо ответила Тала. – Нет. Я… боюсь.

И, помедлив, добавила:

– Мне теперь кажется, что все это не просто так. Что Огонь и правда отнял у меня Саа… за это все, за нашу работу. Наверное, это справедливо. Нельзя безнаказанно играть с Силами и надеяться, что они ничего не потребуют взамен.

Она исподлобья взглянула на Тирайна и отвернулась.

– Прости.

– Я был в столице, - тихо проговорил он. – На могилу к твоим заходил…

– Спасибо…

– Дома у вас все по-прежнему. Нянюшка твоя тебе вот… передала… - он неловко завозился, вытащил из-за пазухи сверток. – Носки тебе – шерстяные, да яблоки в меду, как ты любишь…

Тала ласково сжала его пальцы, положив сверток на колени.

– И ты только ради этого ехал ко мне, сюда?

– Не только. Я же говорю – по дороге…

– Тир…

Он отвел взгляд.

– Да, - глухо сказал, отнимая руки. – Не только. Тала… я хотел сказать тебе…

– Что, Тир? – так же ласково спросила она.

Тирайн посмотрел на нее – и вздохнул, глубоко, судорожно, точно бросаясь с обрыва в реку.

– Будь моей женой, - выговорил он четко и громко.

– Ч-что?! – ошеломленно прошептала она.

– Будь моей женой, Тала, - повторил он, резко и сильно бледнея.

Девушка вспыхнула, вскочила. Ломкими шагами отошла к окну, отодвинула занавеску.

Корова по улице идет. Мальчишка-водонос - чумазый, в грязной рубахе – проехал на телеге, запряженной старой клячей. На подоконник села муха.

– Тир… - сказала она, не оборачиваясь, осипшим голосом. – Я… очень ценю твое предложение, но…

– Послушай… - Тирайн – большой, сильный – пересек комнату и остановился рядом с ней. Протянул руку, словно хотел осторожно коснуться ее плеча, но не осмелился – рука упала. – Я все знаю. Но… если ты останешься одна на всю жизнь, это будет слишком несправедливо. Саа не осудил бы тебя – прошло четыре года. Кто виноват в том, что… А ты… Я люблю тебя, Тала. И, в конце концов, ты же не сможешь мотаться вот так, по заставам, всю жизнь. Ты будешь тянуть эту лямку, пока не станешь старой и бессильной. А потом? Что будет потом? А там, у меня… ты будешь жить, ни в чем не нуждаясь. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Тала…