И так далее, и в том же плане. Женщины, они такие, они верят даже вопреки логике, ну а я — то обманывать никого пока не собирался. Потом мы подкрепили мои обещания действием, а утро встретили уже со вполне нормальным настроением.

И хватит тянуть кота за хвост! Как только я получил сообщение от ИИ-452 о готовности бочки с дизтопливом и средств транспортировки, то сразу же позвонил Талгату.

— Талгат, у меня новости. Хорошие. И есть шанс, что они станут ещё лучше. Бери всё наше воинство и двигайте на дорогу Отца-основателя, — я не стал продолжать каноническую фразу насчёт «да пребудет с ним слава», надоело идолопоклонничать, — растолкайте все войска и займите позицию напротив моста. Я скоро приеду на железном драконе и мы сразу всех победим.

— Так точно, господин Улахан Тойон, — ответил мне бравый вояка, — немедленно трогаемся.

Вот и хорошо. С Тыгыном оказалось несколько сложнее. Его мозг, отравленный любовной горячкой, сначала не хотел воспринимать никаких аргументов в пользу немедленного наступления. Он, похоже, пока не добился взаимности от Гюльнары, поэтому был несколько раздражён.

— Ну ты как хочешь, — объявил я ему, — наши ребята сами порезвятся в Харынсыте, и, возможно, в Алтан Сарае. А тебе придётся подбирать то, что после нас останется.

И что вы думаете? Он едва ли не вперед нас оказался возле Сары Су, несмотря даже на то, что мы с Григорием и парнями ехали на БТР. По ночам, правда, и кружными путями, но всё равно. Я еще показал ребятам, как работает дозаправка в пути. Ночью, тихо-тихо прилетала бочка на антиграве, и мы доливали топливо так, чтобы с утра всегда были полные баки.

Немыслимыми путями новость о грядущем прорыве мостовых укреплений на дороге Отца-основателя разнеслась по всем прилегающим территориям, и желающие прославить себя победой над жёлтоповязочниками налетели, как мухи на мёд. Это я уже увидел, когда мы только-только начали подъезжать к месту будущих боевых действий. Это меня чрезвычайно разозлило. Нет, даже не разозлило, а привело в бешенство.

— Понаехали тут! — вот и все слова, на которые меня хватило.

Толпы народу бесцельно кружились по окрестностям, ожидая морковкиного заговенья. У меня сложилось впечатление, что из всех присутствующих освобождение моста нужно было только мне. И ещё паре-тройке купцов. Остальные занимались тем, чем всегда привыкли заниматься — мерялись своими достоинствами. Никакие договорённости с Тыгыном не помогли сделать то, что нужно было сделать — освободить тракт.

— Гриша, давай продавливай потихоньку по дороге вперед. Если кого задавишь, не страшно. Нефик под ногами путаться.

Мы добрались до Талгата и его сотни. Они грудью стояли перед мостом, никому не давая загромождать дорогу. Понаехавший народ, да и те, которые тут стояли раньше, волновались и требовали объяснений.

— Гриша, ребята, выходим, разомнёмся.

Талгатовские ребята окружили БТР, оттеснив всяких любопытствующих. Я вылез наружу и осмотрелся. Потопал ногой по покрытию. Как всё здесь устроено интересно, я ведь впервые на легендарной Дороге. Вполне себе автострада на шесть полос. Зачем столько, непонятно. Перед нами — мост, и длина его — два с половиной километра. А за мостом — враги народа. Гриша с парнями напряжённо вертели головой, им всё в диковинку. И я их понимаю, у них условный рефлекс, они чувствуют себя в окружении хунхузов. Что, впрочем, недалеко от истины.

— Хай, Талгат! — крикнул я, — как твоё самочувствие? Готов ли ты к подвигам?

— Я готов всегда, а здоровье у меня прекрасное. Улахан Тойон скоро подъедет, только что звонил. Это твой железный дракон? Совсем не похож, — безапелляционно заявил Талгат.

— Можно подумать, — ответил я, — что ты каждый день видишь драконов! Короче. Мы сюда приехали не разговаривать, а дело делать. Готовьтесь, сейчас сразу поедете за нами.

Я на всякий случай позвонил Тыгыну. Где его черти носят? А тут, как назло боотуры сцепились с Талгатом. Типа, кто первый на мост въедет. Блин, это кошмар, кошмар! Тут воевать надо, а они уже будущую славу делят. Тут, пожалуй точно, без Тыгына не обойтись. Пусть доедет, наведёт порядок. Если сможет. В принципе, особо резвых надо пустить впереди БТР, повстанцы проредили бы ряды ретроградов. Я бы их наградил, посмертно, а Боокко спел бы эпос.

— Талгат, пропусти идиотов. Дай дуракам дорогу. Не паникуй, вперёд нас никто в рай не въедет.

— Гриша, давай, как договаривались.

— Боеприпас возместишь, начальник? — спросил он.

— Безвапросов, Гриня. Впереди нас пушки, толстые, бронзовые. И закрой бронещитки, мало ли.

— Не учи учёного, ща всё сделаем.

У них слаженная команда, мне там нечего мешаться. Я отобрал у кого-то заводного коня, тем более, не дело главнокомандующего лично воевать. Гриша кисло улыбнулся и полез внутрь БТР. Железяка рыкнула, выпустила клубы удушливого черного дыма и покатилась вперед. С соляркой что-то не то, подумалось мне, или форсунки неотрегулированы.

На половине моста БТР остановился, и до нас донеслись звуки очередей из КПВТ. Экономно стреляют, про пять-шесть выстрелов в очереди. Ну что же, и нам пора поближе подобраться. Однако нас опередил десяток совсем уж отмороженных джигитов. С улюлюканьем они помчались навстречу славе, по дороге полностью растеряв чувство самосохранения. Они, видимо, думали, что наличие железного дракона сделает их неуязвимыми, а противник просто так бросит позиции и удерёт. Думать чё, не вредно. Впереди вспухло белое облако порохового дыма, и через пару секунд донесся грохот выстрела. БТР рванул вперед, а мы за ним следом. Через кровавое месиво только что убитых, через полуразложившиеся останки жертв предыдущих атак, так и не убранных с моста. Вонища, господи помилуй, такая, что мы промчались через это кладбище как можно быстрее. Мимо пушек, убитой обслуги, раздавленных ящиков и повозок. Краем глаза я заметил гарцующего парня, который орал что-то невразумительное. То ли радовался, что жив остался, то ли просто сошёл с ума от осознания собственной крутизны.