– Мы не гости, – угрюмо сказал Хуго. – Мы ваши пленники.

– А это, милостивый государь, всецело зависит от вас, – ответил мистериарх.

Одной из немногих постоянных комнат замка был кабинет волшебника. Но месторасположение его все время менялось, в зависимости от нужд и настроения Синистрада. В тот день кабинет находился наверху. Занавески были раздвинуты, и в окно лились последние лучи Соляруса.

На большом столе были разложены чертежи Кикси-винси, сделанные сыном волшебника. Одни из них изображали те части машины, которые Бэйн видел лично. Другие были сделаны с помощью Лимбека, и на них были те части Кикси-винси, которые были расположены в других частях Древлина. Чертежи были очень правильные и на редкость аккуратные. Синистрад научил мальчика, как чертить с помощью магии. Нужно было представить себе то, что хочешь нарисовать, а потом согласовать этот мысленный образ с движением руки.

Волшебник внимательно изучал чертежи, когда его оторвало от этого занятия приглушенное гавканье. Синистрад поднял голову.

– Что делает здесь этот пес?

– Он меня любит, – сказал Бэйн, обнимая собаку за шею. Они с собакой возились на полу, отчего, собственно, пес и гавкнул. – Он всегда за мной ходит. Он меня любит даже больше, чем Эпло. Верно, малыш?

Пес улыбнулся и застучал хвостом по полу.

– Ты уверен? – Синистрад воззрился на пса с подозрением. – А вот мне этот пес не нравится. Я ему не доверяю. По-моему, нам следует избавиться от него. В былые времена маги использовали подобных животных в качестве шпионов, посылая их туда, куда не могли проникнуть сами.

– Но Эпло-то не маг! Он просто… просто человек, и все.

– И доверять ему не стоит. Никто не станет держаться так спокойно и уверенно, если не думает, что ему по силам управлять положением вещей.

Синистрад косо посмотрел на сына.

– И еще мне не нравится это проявление слабости, Бэйн. Ты начинаешь напоминать мне твою матушку.

Мальчик нехотя разжал руки, встал и подошел к отцу:

– Мы могли бы избавиться от Эпло. Тогда я мог бы оставить собаку себе, а ты больше не волновался бы по этому поводу.

– Это интересная мысль, сын мой, – рассеянно ответил Синистрад, снова погружаясь в работу. – А теперь бери собаку и иди играть.

– Но, папа, он же не будет мешать! Если я ему прикажу, он будет вести себя тихо. Смотри, вот, он лег и лежит.

Синистрад посмотрел вниз и встретился глазами с собакой. Глаза у нее были удивительно умные. Мистериарх нахмурился.

– Он мне все равно мешает. От него псиной воняет. Уходите отсюда оба.

Синистрад взял один из чертежей, положил его рядом с другим и задумчиво уставился на них.

– Для чего же предназначена эта машина? Такая огромная… Что они задумали, эти сартаны? Уж, наверное, не просто механизм для собирания воды.

– Вода нужна ему для работы, – сказал Бэйн, влезая на табурет, чтобы лучше видеть. – Машине нужен пар, чтобы двигать машины, которые производят электричество, которое приводит в действие машину. Вероятно, вот эта часть машины, – Бэйн ткнул пальцем в чертеж, – предназначена для того, чтобы собирать воду и перекачивать ее в Срединное царство. Но, очевидно, это не основная функция машины. Я…

Тут Бэйн встретился глазами с отцом и осекся на полуслове. Синистрад молчал. Бэйн медленно слез с табурета.

Мистериарх молча вернулся к чертежам.

Бэйн направился к двери. Пес вскочил и весело побежал за ним, видимо решив, что сейчас с ним будут играть. В дверях мальчик остановился и обернулся.

– А я знаю! – сказал он.

– Что? – Синистрад сердито поднял голову.

– Я знаю, зачем они построили Кикси-винси. Я знаю, что она должна была делать. Я знаю, как заставить ее делать это. И еще я знаю, как мы можем заставить весь мир повиноваться нам. Я придумал, когда делал чертежи.

Синистрад пристально посмотрел на мальчика. В его нежных чертах было что-то от матери, но проницательный и расчетливый взгляд, бесстрашно устремленный на Синистрада, был отцовский.

Синистрад небрежно махнул рукой в сторону рисунков.

– Покажи.

Бэйн вернулся к столу и принялся объяснять. На собаку больше никто не обращал внимания, и она спокойно улеглась у ног волшебника.

Iерезвон множества незримых колоколов пригласил гостей Синистрада к обеду. Столовая замка – несомненно, созданная сию минуту – была без окон, большая, темная и холодная. В центре пустой комнаты стоял длинный дубовый стол, покрытый пылью. Вокруг стола, словно привидения, стояли кресла, покрытые холстиной. Большой камин был холоден и пуст. Комната появилась прямо перед носом у гостей, и они толпились в ней, с беспокойством ожидая появления хозяина.

Эпло подошел к столу. На столе можно было писать пальцем – пыли и грязи там было на добрый дюйм.

– Жду не дождусь узнать, чем тут кормят, – сказал Эпло.

Внезапно вспыхнул свет: то ожили невидимые до тех пор канделябры. Холст, которым были накрыты кресла, исчез, словно по мановению незримой руки. Пыль испарилась. Пустой стол внезапно покрылся всевозможными яствами: жареным мясом, овощами, душистыми хлебами. Между блюд появились стаканы и кувшины, наполненные вином и водой. Где-то заиграла тихая музыка.