Ад словно хула-хуп

опадает кругами

вокруг ее стана

Рай и Чистилище

такими же кругами

возносятся от щиколоток

к заветным чреслам

И еще

круги стягивались к сердцу

и расходились от него

радужными лучами

Я видел только

треть Беатриче

и четверть Льва

Зато ягненок и роза

умноженные на сто

распространились всюду

Дробился Лев

и множилась Беатриче

Еще был Вергилий

похожий на сирень

он все осыпался сиреневыми телами

и был надломлен его голос

как ветвь сирени

в руках Беатриче –

еще на кусте

но уже в руке

Нет никаких границ

пределов

и горизонтов

Поэтому взгляд

ни на чем не может

остановиться

Видит гору

а за ней море

Внутри моря – рыбу

Внутри рыбы – солнце

В солнце Беатриче

В Беатриче – себя

И снова Лев

Ягненок

Середина льва

Треть Ягненка

Четверть себя

Всего себя

вокруг моря –

внутри Беатриче

вокруг Беатриче –

в море

в чреве Левиафана

Понял я в середине Левиафана

чем дальше погружаешься

тем больше становишься

пока сам не станешь Левиафаном

Не кит проглотил Иону –

Иона пожрал кита

Понял я в середине Беатриче

где пролегает граница

между тем кто был мной

или кто мною будет

между львом и ягненком

отраженьем и зеркалом

Данте и Беатриче

Она пролегает всюду.

Конь окон

Распрями свой мозг в извилистом пространстве

распрямись на мозговом коне

Хрустнули суставы потекли

выкатилась громкосуставная песнь

заполняя вселенную звездными костями

пирамиды хрустального света

низвергая в низины

В расколотом солнце

голубой молот дробит хрусталь

Громыхнул сиянием

проскакал над полем

всадник серебряной колесницы

раздробился в костях

весь из летящего тела, наполненного теплом

На окне иконном

на коне оконном

закусив удила горизонта

скачи конь

золотых окон

Там тело твое стало звонким стеклом

сияющим телом

Чтобы тело твое добыть

надо окно разбить

но в окне все сияет

ты весь оконный

конь голубого света

ты окна разверз за карниз