ефанама-

ть

Ex Oriente Lux

Злаченый век во сне метался

и бредил веком золотым

и под ногами расступался

плодом и черепом пустым

Как знать где золото где грязь

что значат эти перемены

Недоумевая и смеясь

философы вскрывают вены

И правят в мраморном бреду

проказой съеденные морды

и прирученный какаду

кричит: «О чем шумят народы?»

О непокорство иудея

восстание и снова кровь

и жажда гибнуть за идею

испепеляющая кров

Но у толпы свои обеты

свой неосознанный порыв

Когда молчат ее поэты

молчанье предвещает взрыв

толпы голодной и ревущей

от униженья и страстей

толпы внезапно цепи рвущей

всех почестей и должностей

Вот почему из Иудеи

спешат гонцы спешат гонцы

пока душители идеи

плетут терновые венцы

Но мудрецу другой удел –

чем медленнее тем вернее

У этой власти есть предел

она уходит в мавзолеи

у этой власти есть предел –

так океан предел для суши,

она властительница тел

а мы вооружаем души

Кто произнес такую речь

Кому она принадлежала

Но головы летели с плеч

а слово смерти избежало

Молчит сын плотника и Бога

но вскоре он заговорит

Пора! В начале было Слово

Он говорит и Рим горит

О император-лицедей

паяц и поджигатель Рима

замкнулся круг твоих людей

так медленно и так незримо

И как в насмешку как назло

история – о как сурова

Нерон тебе не повезло

ты будешь переигран снова

О Лже-Нерон лже-жизнь лже-ложь

лже-жизнь лже-смерть лже-воскресенье

на бис ревущее из лож

из луж.

Онет тебе спасенья.

Вдали от марева бела

следами странников хранима

дорога к вечности текла

меж тем для странника незримо

Песня странника

Бог – вечный жид

и я не вечный жид

скажи о Господи

куда мне скрыться

и почему от нас с тобой бежит

и человек и бабочка и птица

Среди людей я –

бледный иудей,

влюбленный и поруганный веками

отвергнутый во имя всех идей

вдруг говорю печальными стихами

И в горле как предчувствие навзрыд