— Слушать меня! — Голос Мины легко перекрыл нараставший шум. — Это приказание не генерала Таргонна! Он всего лишь рука, что водила пером по бумаге. Это повеление Единого Бога! Это Его воля приказывает нам идти на Сильванести, чтобы объявить всему миру о возвращении нашего Бога! Мы пойдем на Сильванести! — Голос Мины сорвался в счастливом рыдании. — И победа наша будет прекрасна!

— Ура-а-а! — раздалось громогласное восклицание и тут же сменилось новым: — Мина! Мина! Мина!

Гонец застыл как в столбняке. Весь лагерь, тысячи голосов, словно один человек, выкрикивали имя девушки. Оно неслось к горам и грохотом грома возвращалось обратно. Ликующий клич достиг стен Оплота, жители города дрожали, соламнийцы угрюмо сжимали оружие, полагая, что этот звук предвещает ужасное нашествие.

Вдруг страшный, захлебывающийся плачем вопль заглушил скандирование. В сердце лагеря люди замолчали, недоумевая, что произошло, в то время как на подступах к нему еще выкрикивали славословий Мине. Вопль раздался в шатре Повелителя Миллоса, и он был так ужасен, что стоявшие рядом отхлынули в разные стороны, охваченные паникой.

— Ступай посмотри, что случилось, — приказала Мина.

Галдар повиновался, и вместе с ним пошел гонец, полагая, что Таргонну будет небезынтересно узнать о случившемся. Придерживая рукой меч, минотавр скользнул под кожаный ремень, который удерживал откидной клапан шатра в закрытом состоянии. Он вошел внутрь, но через мгновение появился снова.

— Его Светлость Повелитель Миллос покончил с собой, — громко объявил он.

Некоторые солдаты снова стали приветствовать Мину, многие принялись улюлюкать или хохотать.

Мина резко обернулась к ним, и ее глаза словно полыхнули пламенем. Люди затихли. Не произнеся ни слова и ни на кого не взглянув, она гневно вскинула голову и направилась к шатру командующего.

— Мина, — в руках Галдар сжимал запятнанный кровью листок, — этот негодяй хотел повесить тебя. Доказательством тому послание Таргонна.

— Государь Миллос предстал сейчас перед судом Единого Бога, перед которым однажды окажемся и все мы.

С этими словами она вынула из руки минотавра листок, сунула его за пояс и вошла в шатер. Галдар хотел было войти следом, но она преградила ему путь и опустила за собой клапан шатра.

Минотавр проводил ее взглядом, затем покачал головой и принялся прохаживаться у входа, охраняя девушку.

— Ступайте, займитесь своими делами, — посоветовал он солдатам, не отходившим от шатра. — Если мы отправляемся в Сильванести, то перед этим надо многое успеть сделать.

— Что она там делает? — поинтересовался гонец.

— Молится, — коротко бросил Галдар.

— Молится? — переспросил тот, пораженный. И, вскочив на лошадь, умчался из лагеря, опасаясь потерять время и не доложить Повелителю Ночи вовремя о виденных им умопомрачительных происшествиях.

— Что случилось? — спрашивал капитан Самоал, подходя к минотавру.

— С Миллосом? — Тот ухмыльнулся. — Упал на свой меч. — И он протянул собеседнику лист пергамента. — Вот что я нашел у него в руке. Как мы и предполагали, он отправил Таргонну кучу вранья о том, как Мина чуть не проиграла битву, а он всех нас спас. Таргонн, быть может, и злобный выродок, но в известной сообразительности ему не откажешь. — В голосе Галдара послышалось уважение. — Таких, как наш бывший начальник, он насквозь видит, и он приказал ему отправляться к Малистрикс и лично доложить драконице о своей замечательной победе.

— Да-а-а, — протянул Самоал. — Неудивительно, что он предпочел покончить с собой. Но почему Мину отправляют на юг в Сильванести? Что будет с Оплотом?

— Таргонн приказал генералу Догаху оставить Кхур и присоединиться к осаде Оплота. Таргонн и вправду неглуп. Он уже понял, что Мина с ее разговорами о Едином Боге представляет для него и его вшивого Замысла нешуточную угрозу. Но вместе с тем он раскусил, что если отдаст приказ об аресте Мины, то в войсках начнется настоящий мятеж. А тут еще великая драконица Малистрикс давно гневается на сильванестийцев с их щитом и неуплатой налогов. Вот Таргонн и решил, что, послав на Сильванести войска, ублаготворит драконицу и одновременно избавится от опасной смутьянки.

— Скажи, а Мина знает, что путь в Сильванести лежит через Блотен? — настаивал капитан. — Земли, которыми владеют великаны, и без того ненавидящие нас за то, что мы похозяйничали у них когда-то. Они не потерпят никакого вторжения на свои территории. — Самоал покачал головой. — Это же просто самоубийство! Мы и добраться не успеем до Сильванести. Слушай, Галдар, надо попробовать отговорить ее от этой затеи.

— Не мое это дело — задавать ей вопросы, — возразил тот. — Она знала, что нам придется отправиться в Сильванести, еще сегодня утром. Помнишь, я рассказывал тебе? Припомни, капитан.

— В самом деле, — пробормотал капитан Самоал в раздумье. — Со всеми последними волнениями я забыл об этом. Но откуда она могла узнать?

Минотавр не успел ответить, так как в эту минуту из шатра Миллоса вышла Мина. Лицо ее было очень бледным, но спокойным.

— Его преступления прощены. Душа его принята Богом! — Она вздохнула, ее глаза, обежав собравшихся, скользнули в сторону, как будто она была недовольна тем, что должна оставаться среди смертных. — Как я ему завидую!

— Мина, каковы будут твои приказания?