– -----------------------------------------------------------------------------------------

– Метаметафористы –

Так после моей статьи «Метаметафора Алексея Парщикова» стали называть поэтов Алексея Парщикова, Александра Еременко и Ивана Жданова.

– -----------------------------------------------------------------------------------------

– Музыка –

Гармонизация хаоса. Существует предание о том, что Орфей молил богов дать ему возможность услышать музыку сфер. Считалось, что при движении планет по орбитам возникает музыка, неуловимая человеческим ухом. Боги отверзли слух Орфея, и он вместо сладкой гармонии услышал невыносимый грохот и скрежет. Одиссей, решив услышать гибельное пение сирен, велел привязать себя к мачте, а всем своим спутникам велел заткнуть уши воском. Он чуть не погиб от звуков, слишком сладостных для неподготовленного слуха. История Орфея и Одиссея повторялась неоднократно. Музыку Моцарта австрийский император воспринял, как хаос: «Слишком много нет». — «Ровно столько, сколько положено», — ответил Моцарт. На концертах Бетховена студенты в неистовстве ломали стулья. Сегодня это мелодичная классика. Ярость вызывала музыка Прокофьева, Шостаковича, Шенберга. Современники плохо улавливали музыку футуристического стиха Маяковского, а многие и до сих пор предпочитают архаичные пасторали Ахматовой, так и не расширив свой слух до гармонии сфер, открывшейся Орфею и Одиссею. Настоящая музыка стиха часто не ласкает, а ранит слух. Такая «ранимость» — важнейший признак настоящей поэзии.

– -------------------------------------------------------------------------------------------

– Н –

– Наблюдатель –

Понятие, без которого не может обойтись физика и космология. Воображаемые наблюдатели размещены Эйнштейном в областях абсолютно недоступных для человека — от дальних галактик до микрочастиц. Вот тут-то и возникла проблема. Оказалось, что в микромире наблюдатель своим взором-прибором так воздействует на объект наблюдения, что делает его либо частицей, либо волной. Когда же выяснилось, что от происходящего в микромире зависит судьба всей макровселенной, получился антропный принцип и сверхсубъективный идеализм. Получилось, что вселенная именная такая и существует только потому, что такой её увидели и видят люди, ангелы или боги. В поэзии Вознесенского и Парщикова роль наблюдателя особенно велика, поскольку их метафора и метаметафора всегда визуальна. Вознесенский считает, что глаз окончательно потеснил ухо. А Сальватор Дали пишет, сравнивать глаз с другими органами просто неприлично, настолько он совершенен по сравнению с ухом или носом. Парщиков говорил мне в 1985 г., что хотел бы стать объективом фотоаппарата в тот момент, когда в него летит свет, неся, деформируя и создавая изображение. Это и есть метаметафора. Но никакого объектива в поэзии нет. Есть только субъектив. Наблюдатель здесь — формирователь и создатель.

– ---------------------------------------------------------------------------------------------

– «Невеста» –

Программное стихотворение (1978). Написано в пору увлечения мистериальным смыслом канонических и апокрифических Евангелий. Сравнивая 4 канонических Евангелия, я пришел к выводу, что речь в них идет об одном мистериальном браке между Марией Магдалиной и Иисусом. Кроме того, я понял, что жены-мироносицы были его мистериальными женами и невестами. Следы этой мистерии между звездой Венерой (Астартой) и небесным женихом — месяцем я обнаружил и в шумеро-вавилонском эпосе, и в русском, и в японском фольклоре, не говоря уже о масонских мистериях А.Блока «Балаганчик» и «Незнакомка». Священная звезда-блудница Астарта называлась так, поскольку выписывала на небе бедрообразные восьмерки, соединяясь по ходу движения со всеми планетами. Три ипостаси любви — филос, эрос и агапис — в мистерии сливаются вместе. В Древнем Египте сестра-невеста-жена Озириса (Ориона) — звезда Сириус. В момент восхода Ориона и соприкосновения Сириуса-Изиды с фаллосом Озириса-Ориона он воскресал. Эти мистерии разыгрывались и при жизни фараона, который считался богом Озирисом, и с его фаллосом соприкасалась священная блудница, воплощающая в себе небесное лоно. Итак, пляшущая в небе лохматая звезда-блудница — это «невеста, лохматая светом…» Следующая строка — «невесомые лестницы скачут» — отголосок акафиста, обращенного к Деве Марии: «Радуйся, лестница от земли к небу». Строки «она пальчики человечит, она петли дверные вяжет» — один из первых метаметафорических образов и тоже отголосок акафиста: «Радуйся, двери райские нам отверзающая». Следующие строки: «рубит скорбную скрипку, тонет в дыре деревянной», — отзвук вывернутой наизнанку «Скрипки» Пикассо. Утверждение «в холеный футляр двоебедрой секиры можно вкладывать только себя» в особых комментариях не нуждается, так же как и эротический образ «или звеня сосками месит сирень турбобур непролазного света». Хотя реальный турбобур с алмазным напылением, буравящий недра, действительно окутан в движении алмазным сиянием. Поскольку в мистерии отношение между мужчиной и женщиной есть наиболее полный слепок отношений между человеком и космосом, я с удовольствием прибегаю к образу восьмерки — скрипки. Центр восьмерки — точка, где Изида соприкасается лоном с фаллосом Озириса. Верхняя и нижняя часть восьмерки — человек и космос, мужчина и женщина, женщина и мужчина. Вот почему «дивным ладаном захлебнется голодающий жернов 8, перемалывающий храмы». «Невеста» — это мой поэтический манифест и метаметафорическая мистерия, с которой начинается подлинная история метаметафоры. (посмотреть видео)

– ---------------------------------------------------------------------------------------

– Нирвана –

Нулевое состояние мироздания, которое познал Будда (см.). Согласно Эйнштейну средняя масса вселенной равна нулю. На фотоне, мчащемся со скоростью 300000 км/сек2, время равно нулю. Быть в нирване значит уподобиться свету. Однако человек может превысить эту скорость и, вывернувшись через себя во вселенную, обрести бесконечную сущность. Для выворачивания необходима любовь. Для нирваны — отказ от всех чувств. Бесконечность и нуль взаимосвязаны: 1/0 = (. Есть люди нуля — нирваны и люди бесконечности — выворачивания. Метаметафора — зримая бесконечность или, на чувственном уровне, преображенный оргазм. Выворачивание — это оргазм агапии (см. Любовь).

– ---------------------------------------------------------------------------------------

– Ницше –

Культовый философ, не достигший философского ранга, низвергнувший философию на масскультурный уровень. Главный эффект Ницше — умение создать у неподготовленного читателя иллюзию сопричастности к высшему знанию. Тексты Ницше заранее льстят читателю, убеждая его, что он является сверхчеловеком по ту сторону добра и зла. Его исторические экскурсы строятся на сверхбанальной модели вечного возвращения и круговорота, вероятно, заимствованного из круговорота веществ в природе.

Более плодотворна идея о существовании в культуре двух начал: аполлонического — гармоничного и организующего, и дионисийского, хаотичного и разрушающего.

Сам Ницше причислял себя к дионисийцам.

Известный афоризм Ницше "Бог умер" должен был потеснить христианское пасхальное приветствие "Христос Воскресе" и, действительно, потеснил.

Многоречивые, вычурные и претенциозные тексты Ницше стали для многих своеобразным евангелием, где вседозволенность заменяет отпущение грехов. Натужный философский культуризм, игра мускулами и культ грубой силы якобы возрождали дохристианские ценности античного мира. Вместо "Homo Sapiens" - человека разумного – на арену вышла "белокурая бестия", белокурое животное”, чья основная черта - беспощадность. Этот биоробот должен был со временем вытеснить немощных людишек навсегда испорченных женским, изнеженным, еврейским христианством.

Антисемитизм Ницше пытался возвести в философскую категорию, слив его с яростной женофобией, разделив мир на сверхчеловеков и недочеловеков, Ницше оставил в гигантской черте оседлости женщин, евреев христиан, интеллигенцию, само собой разумеется, финансистов, и конечно же, всех, кто не склонен восхищаться его атеизмом, женофобией, юдофобией в сочетании с натужным германофильством.

Ницше видел себя злым весельчаком, канатным акробатом в области мысли, и действительно, был таковым.

“Помни о голове, но не забывай и про ноги", - изречения такого рода казались (и до сих пор еще кажутся) многим великой мудростью.

Ницше можно было бы считать создателем жанра веселой философии, если бы он обладал хотя бы граном самоиронии. Ницшеанство подобно марксизму отравило сознание миллионов людей в XX веке, но осталось в пределах философского шарлатанства.

Словесное недержание после Ницше стало нормой, а неумение или нежелание мыслить стало признаком истинной философской свободы.